на полу. В моём ресторане такое выкинули бы даже крысы. Но тут не ресторан. Тут филиал ада, где я работаю поваром. И единственный клиент — наглый кот с амбициями.
— Огонь нужен, — сказала я.
— А ты чихни. Тот самый чих, помнишь? Ты рассказывала. Ты котёл им отмыла. И теперь говоришь, что не можешь воду вскипятить? Не смеши кота. И себя заодно.
— Это была случайность.
— Попытка не пытка. Чихни, мать твою. А то я помру молодым, даже не успев потомство оставить.
Я закрыла глаза. Перед мысленным взором возник Марат: его довольная рожа, когда он подавал мне ту самую фугу. Идеальный вкус, говоришь? Идеальная отрава. Я сжала кулаки, злость обожгла грудь — и я чихнула прямо в бочку с водой.
Фиолетовая искра шлёпнулась в воду с громким «плюх». Вода зашипела, забулькала и закипела. Пар пошёл клубами, и по всей моечной разнёсся запах озона и корицы.
— О, работает, — кивнул кот с видом профессора, который поставил зачёт. — Молодец. Теперь загружай туда очистки. И не жалей, я есть хочу. Только морковь порежь мельче, а то в моей миске всё равно не поместится.
— Ты бы ещё сказал, как соль добавлять, — буркнула я, но морковь всё-таки порезала помельче.
Я бросила в кипяток картофельные шкурки, морковные кружочки, отделила от рыбьих голов мякоть — жалкий комочек, но белок есть белок. Нашла соль на подоконнике — чудо, а не находка. Укроп сушёный подобрала с пола. Даже дохлую лаврушку выудила из ведра — кто-то явно выкинул её, не зная цены.
Запах поплыл такой, что у меня самой слюнки потекли. И это я варю из того, что другие драконы выбросили.
— Мешай, — командовал Уголёк, усевшись на ящик и скрестив лапы на груди. — Сильнее. Во-он ту кость вылови, она там лишняя. Ты шеф или кто? Я видел, как ты ножом орудовала — могла бы и кость почище ободрать, там ещё мясо осталось.
— Ты будешь мешать, если такой умный?
— Я кот. Я мешаю только лапшу на уши. А суп мешай ты. И не ворчи, а то магия твоя фиолетовая скиснет.
Я мешала, ворчала, но внутри разливалось тепло. Не от супа — ещё не готового. От того, что кто-то тут командует. От того, что я не одна. Даже если этот кто-то — облезлый кот с манией величия.
Через полчаса я сняла пробу. Суп выглядел съедобно.
— Ну? — кот замер в ожидании. — Ты первая пробуй. Я подожду. Знаешь, есть кошачья мудрость: сначала попробует шеф, а если он не умер, ешь смело. Я не хочу стать котом-легендой из-за того, что подавился твоей магической коркой.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. У тебя магия неизвестная. Вдруг это отрава, а не суп? Давай, шеф, покажи пример.
Я зачерпнула ложкой, подула и отправила в рот. Вкус — ничего. Даже неплохо. Тепло разлилось по желудку. Я не умерла, не закашлялась, не засветилась.
— Живая, — констатировала я. — Вкусно, кстати.
— Ну наконец-то, — Уголёк пододвинул свою миску. — Наливай. Я тоже хочу рискнуть.
Я налила ему полную миску. Кот ел с таким видом, будто в ресторане на дегустации. Принюхивался, пробовал медленно, потом быстрее, потом завис и посмотрел на меня с новым выражением.
— Слушай, — сказал он, облизывая усы. — А знаешь, это не отвратительно.
— Спасибо, тронута до глубины души.
— Я серьёзно. Это даже вкусно. Дай-ка ещё.
Я налила вторую миску. Кот вылакал и её, после чего сел на ящик, и вдруг его глаза засияли, медальон полыхнул фиолетовым, и он произнёс с пафосом, достойным драконьего лорда:
— Айза! Слушай и запоминай. Наша фирма будет называться «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Сокращённо — УЛК. Я — генеральный директор по финансам и безопасности. Ты — шеф-повар и директор по производству. Делим прибыль пополам. Империя!
С этими словами он выпрямился, расправил плечи, задрал морду к потолку и заурчал. Не просто заурчал — он заурчал величественно, раскатисто, так, что эхо пошло по всей моечной, а масляные лампы замигали.
— Ты что, гимн корпорации сочиняешь? — спросила я.
— Я утверждаю бренд. Запомни этот день. Он войдёт в историю.
— В историю помойки?
— В историю бизнеса, — отрезал Уголёк. — А теперь — к делу.
Он спрыгнул с ящика и уставился на кучу отходов.
— Объедки голодные, — Уголёк понизил голос до шёпота. — У них есть драконьи копейки. За смену каждому дают одну копейку. Это мало, но если копить — можно на что-то хорошее наскрести. Например, на тарелку твоего супа.
— Откуда ты знаешь про копейки? Ты сам говоришь, что сто лет на помойке сидел.
— Я не на помойке, а в релокации. И я всё знаю. У меня уши чуткие. Драконья монета — это сто копеек. Нищий объедок копит год, чтобы обменять на одну монету. А мы возьмём с них за половник три копейки. Или пять — с хлебом. Им не дорого, но нам навар.
— Навар? Ты серьёзно?
— Абсолютно. Смотри: себестоимость нулевая — всё из мусора. Твой чих — бесплатный. Моя логистика — тоже бесплатная. Чистая прибыль — полный пансион. Мы будем богаты, Айза. Купим тебе новую робу. Не порванную. Может, даже с карманом.
— А тебе?
— Мне — кошачью мяту высшего сорта. Я заслужил, — он гордо вскинул голову.
— На кой нам богатство? Мы объедки. Нас всё равно могут скормить драконам.
— Айза, — кот спрыгнул с ящика и подошёл ко мне вплотную. — Ты серьёзно не понимаешь? Деньги — это свобода. Накопим — дадим взятку поварихе, чтобы она перевела нас наверх. Или вообще из академии свалим. У меня есть знакомые за стеной. Ну, были. Но я помню, куда ползти. Там есть место, где кормят три раза в день. Я слышал крысиные разговоры.
— Ты предлагаешь подпольный бизнес? Чтобы потом сбежать?
— Я предлагаю нам не сдохнуть здесь через пять лет, как все объедки. Я предлагаю копить на выход. Тайно. Ночью. Никто не узнает. Ты варишь — я торгую. Прибыль пополам.
— А если поймают?
— Не поймают, — кот усмехнулся, и его глаза на секунду блеснули красным. — У меня нюх на опасность. Я за версту чую повариху. И когти на случай, если кто-то захочет долю. Один уголёк — и клиент сам
