слишком чертовски горяч для своего же блага, или, может быть, для
моего. Он отвлекает меня, в чем я не нуждаюсь... но мне он нравится — он не терпит моего дерьма... он признается, когда хочет меня. Я не привыкла, чтобы мужчины были такими прямолинейными... если, конечно, он просто не играет со мной в моей собственной игре.
Он вряд ли захочет, чтобы я был с ним после того, как я наконец сделаю это дело и выйду в свет, благодаря ему и тем другим головорезам, мне придется проявить больше изобретательности.
У меня могут возникнуть проблемы из-за того, что Джаред Маккензи узнал о моей небольшой подработке в стриптиз-клубе. Если он решит побежать к моему отцу и выложить все начистоту, у меня будут большие неприятности.
Но сейчас я не могу слишком много думать об этом, у меня есть более крупная рыба.
Если быть точной, одна конкретная рыба — настоящая скользкая по имени Уильям Уэллман.
* * *
Я зажимаю свой новенький коврик для йоги подмышкой и оглядываю комнату.
Я никогда не понимала йогу — дело не в том, что я недостаточно гибкая, потому что, поверь мне, это определенно так, все эти вдохи и выдохи выводят меня из себя.
Это так умиротворяюще… это совсем не про меня. Лично я предпочитаю хаос.
Я бросаю взгляд на блондинку в дальнем конце комнаты, которая смеется и шутит с парой своих подружек.
Она красивая женщина, и, вероятно, она тоже прелестна, но, к несчастью для нее, она вышла замуж не за того мужчину... Так что, какой бы красивой или милой она ни была, это все равно не имеет значения.
По крайней мере, у нее хватило смелости выйти из дома, в отличие от ее дерьмового мужа, который все еще прячется в своем особняке.
Прошел целый месяц с тех пор, как я в последний раз пытался проникнуть туда, но парень все еще трясется в своих дизайнерских ботинках.
Однако ему скоро придется выйти; ему нужно завершить сделку, и он не может сделать это, сидя на диване в спортивных штанах. Не то чтобы меня сильно волновало, чем он занимается.
Я расстилаю свой коврик и сажусь на него, продолжая наблюдать за женщиной, ради которой пришла сюда.
Большинство женщин начинают растягиваться, поэтому я делаю то же самое — я хочу смешаться с толпой.
Я украдкой бросаю на нее взгляды через всю комнату, принимая позы, от одной мысли о которых большинство женщин съежились бы.
— Какой бы впечатляющей ни была твоя гибкость, я не думаю, что ты пришла сюда заниматься йогой. — Низкий голос позади меня останавливает мою растяжку.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это здоровяк… Мак.
— Черт, — бормочу я себе под нос.
Я была уверена, что она вышла без охраны.
Одна из ее подруг привезла ее сюда на своей машине, но я не видела, чтобы кто-нибудь следил за ними или за мной, если уж на то пошло.
— Я видел тебя за углом дома в блестящей черной машине. — Его голос теперь ближе к моему уху, так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. — Я видел тебя еще до того, как ты проснулась сегодня утром, Кинсли.
Я вздрагиваю. Я ничего не могу с собой поделать, его слова соблазняют меня, даже если это не входит в его намерения.
Я знаю, что мой план провалился, и я знаю, что он, вероятно, собирается наказать меня за то, что я зашла так далеко, но все это затмевает отчаянная потребность снова прижаться губами к его губам.
Несмотря на все предупреждения моего мозга, говорящего мне, что это нехорошо, что он так много шагов впереди меня, мне нравится тот факт, что он наблюдает за мной.
— Должен признать, я впечатлен... Пойти за женой босса, потому что он слишком труслив, чтобы выходить из дома...
Мои губы растягиваются в ухмылке.
Он гребаный трус.
— Но ты не учла меня… пора уходить, — шепчет он мне на ухо.
— Но йога вот-вот начнется. — Я надуваю губы.
— Не притворяйся, что тебе есть дело до йоги, Кинсли.
Я одновременно ненавижу и люблю то, что он знает, что мне наплевать на это занятие, но я все равно не двигаюсь с места.
— Мы можем сделать это тихо, а можем поднять шум — решать тебе.
Я тяжело вздыхаю, обдумывая варианты.
Я снова бросаю взгляд на Лиану Уэллман, и она смотрит прямо на меня, нахмурив лоб.
Я могла бы просто крикнуть ей об этом через всю комнату, но теперь я вижу, что это не возымело бы желаемого эффекта. Мне следовало знать, что этот план никогда не увенчается успехом, независимо от того, встанет на пути раздражающе красивый телохранитель или нет. Если я сделаю это здесь и сейчас, меня сочтут сумасшедшей.
— Ладно, я уйду тихо, — ворчу я, грациозно поднимаясь на ноги. — Но ты несешь мой коврик, Джаред Маккензи.
Он удивленно поднимает бровь, когда я смотрю на него впервые с тех пор, как мы практически трахались через одежду, и, Господи... он такой же аппетитный, как и всегда.
— Ты не единственный, кто способен копать, здоровяк.
Я встаю со своего коврика и направляюсь к двери.
Краем глаза я вижу, как он наклоняется и поднимает мой коврик с пола. Я ухмыляюсь.
— Извините, что убегаю, — обращаюсь я к инструктору, — защищающий парень. — Я наклоняю голову в сторону мужчины, который теперь поравнялся со мной, и закатываю глаза.
Он хватает меня за руку и тащит к выходу.
— Это просто чертовски здорово, хлопушка, действительно охуенно здорово.
Я вырываю свою руку из его хватки и ухмыляюсь ему.
— О, бедный маленький Джаред… тебе следовало бы уже знать, что я никогда не ухожу тихо.
Он игнорирует меня и указывает на массивный тонированный черный «Ленд Ровер».
— Забирайся.
Я останавливаюсь и убираю руки в бедра, удивленно глядя на него.
— Нахрена?
Он перестает огибать капот машины и подносит запястье ко рту. Он бормочет что-то, чего я не могу разобрать.
— Один из моих людей присматривает за Лианой. Ты к ней и близко не подойдешь, так что можешь хоть раз в жизни затащить свою сексуальную задницу в мою машину и сделать так, как тебе говорят.
Я ухмыляюсь ему.
— Ты думаешь, у меня сексуальная задница?
— Невероятно, блядь, сексуальная, — рычит он, и я чувствую, как от его слов у меня мурашки бегут по спине.
Он поворачивается, больше не дожидаясь меня, и садится в свой автомобиль.
Мгновение я смотрю
