Ава, одна из младших девочек.
Я подмигиваю ей.
— Да, черт возьми, мы справимся.
Глава 11
Мак
Вот дерьмо.
А я-то думал, что приватный танец — это сексуально.
Но он не имел ничего общего с этим. Когда я шел за ней сегодня вечером, я понятия не имел, во что ввязываюсь, но, черт возьми, я рад, что пришел.
Это прям как в одном из тех танцевальных фильмов для девочек, клянусь богом. Я не знал, что такое происходит в реальном мире.
Вокруг нее и ее друзей, когда они танцуют, собралась толпа, и я оказался в центре этого небольшого представления.
Кинсли находится прямо посередине, до кончиков пальцев напоминая сексуальную сирену, когда она извивается бедрами в такт пульсирующему ритму.
Я не знаю, главная ли она здесь или что — то в этом роде — я бы не удивился — но остальные, кажется, тянутся к ней, как будто она главная достопримечательность, и они здесь только для того, чтобы она выглядела хорошо.
Может, это только мне так кажется, потому что, черт возьми, я едва могу оторвать от нее взгляд, чтобы по-настоящему разглядеть остальных.
Я не знаю, что, по моему мнению, должно было произойти в этом кругу случайных людей, но только не это.
Но одно я знаю наверняка: Кинсли — потрясающая танцовщица. Ни один отец-миллиардер, помешанный на контроле, не сможет отнять у нее этого.
Она ловит мой взгляд, крадясь вперед под музыку.
Ритм поглощает нас двоих, и я не вижу ничего, кроме нее.
Она ухмыляется, сексуальной, умной улыбкой, эти чертовы пухлые губки идеально растянуты, а затем она прижимается ко мне, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она покачивает всем своим гибким телом.
— Господи, — стону я.
Я хочу схватить ее и заняться с ней любовью прямо здесь, на глазах у всех этих хулиганов.
В ее глазах пляшут озорные огоньки, она прикусывает губу, а ее руки опускаются к моей груди.
Она сильно толкается, почти сбивая меня с ног, и поворачивается на пятках, толпа одобрительно кричит, когда она удаляется, полная нахальства.
Я усмехаюсь.
Эта чертова женщина.
* * *
Я прислоняюсь к грязной бетонной стене, скрестив руки на груди.
Она может казаться здесь совершенно непринужденной… очевидно, ей не привыкать к подобным тусовкам, но я, кажется, не могу убедить себя, что это нормально — оставлять ее в этой грубой компании.
Возможно Джилли прав, и я все-таки сошел с ума.
Кинсли подобна силе притяжения — как бы я ни старался держаться от нее подальше и как бы рационально ни понимал, что приближаться к ней — плохая идея, я ни за что на свете не смогу этого сделать. Она просто притягивает меня обратно.
Она оглядывается на меня через плечо и ухмыляется, прежде чем снова повернуться к рыжеволосой девушке и сказать что-то, что рассмешило ее.
Я уже несколько часов не работаю — все это больше не имеет отношения к работе, и хотя я знаю, что сказал ей, что не буду ее трогать, пока она все еще представляет угрозу для босса, я уверен, что собираюсь выставить себя лжецом.
Не знаю, как я смогу устоять перед ней после этого.
Рыжая девчонка подталкивает Кинсли в мою сторону и показывает мне большой палец вверх.
Теперь Кинсли приближается ко мне, а ее светло-голубые глаза смотрят на меня.
— Вот это было шоу, — говорю я суровым тоном, когда она останавливается передо мной.
Она хлопает меня по плечу.
— Теперь ты знаешь, как я танцую.
Определенно, блядь, знаю.
Я смотрю на редеющую толпу через ее плечо и замечаю, что один из парней, с которым она танцевала раньше, смотрит на нас двоих.
Я усмехаюсь.
— Твой парнишка не выглядит слишком счастливым от того, что ты разговариваешь со мной.
Она следит за моим взглядом, прежде чем отвернуться и закатить глаза.
— Это всего лишь Роббо. Думаю, он родился хмурым.
Уголок моего рта дергается.
— Уверена, что не хочешь вернуться к нему?
Она делает шаг ближе ко мне, ее рука касается моей.
— О, я уверена. — Она проводит пальцем от горловины моей рубашки вниз по животу. — Мужчины должны перестать думать, что они знают, что для меня лучше, — мурлычет она, ее тон соблазнителен.
К черту все это, я знаю, что для нее сейчас лучше, и это предполагает, что она будет лежать на спине подо мной.
Она выпячивает свои чертовски сексуальные губки и наклоняет голову, глядя на меня снизу вверх, словно спрашивая: «И что теперь?».
— К черту, — рычу я, в тот же момент, когда мои руки опускаются на ее бедра и притягивают ее ближе.
Я зарываюсь лицом в ее шею, ее голова наклоняется в сторону, чтобы обеспечить мне лучший доступ.
Она стонет, и я забываю, где нахожусь. Я забываю обо всем, что не касается ее, меня и этого момента.
Она в моих объятиях и в мгновение ока прижата к стене, ее спина ударяется о нее с мягким стуком. Мои губы касаются ее нежной кожи, целуя и покусывая от уха до горла.
Она снова стонет.
— Джаред. — Ее голос хриплый, легкий и наполненный удовольствием.
Никогда еще мое имя не звучало так хорошо.
— Снимите, черт возьми, номер! — раздается позади нас мужской голос.
Кинсли хихикает, и в этот момент все заканчивается, я снова вспоминаю, где нахожусь.
— Я, блядь, ненавижу Роббо, — рычу я, когда она скользит по моему телу, ее ноги касаются земли.
— Ты уже второй раз прижимаешь меня к стене и не можешь добиться своего, здоровяк, — дразнит она.
Я опускаю руки по обе сторону от ее головы, удерживая ее в клетке.
— Кто сказал, что я закончил?
Она наклоняется ближе, ее губы едва касаются моих, когда она шепчет:
— В другой раз.
Она прижимается губами к моим губам в одном нежном поцелуе, прежде чем нырнуть мне под руку.
Я закрываю глаза и в отчаянии прислоняюсь лбом к стене.
У меня столько проблем.
Я поворачиваю голову в сторону, чтобы проследить, куда она пошла, но она уже скрылась из виду.
Я усмехаюсь и бегу за ней по переулку.
Затем я следую за ней всю дорогу до дома.
Глава 12
Кинсли
— Дорогая? — зовет меня отец из коридора.
Я запихиваю одежду, в которой был прошлой ночью, под кровать.
Вернувшись вечером домой, я спрятала их в прачечной, и уже на следующее утро они лежали на моей кровати, чистые и
