легионерского костюма.
Как-то резко надвинулись крепостные стены, под ними шумела река, гневная Плеть отекала остров, пропоровший её стрежень, вознесшийся над водой. И я поняла, что полёт заканчивается, я снижаюсь, и не попадаю на верхние площадки крепости. К счастью меня перенесло через крепостную стену – но лишь затем, чтобы впечатать в здание. Руками, ногами и хвостом пришлось вцепиться щели и выбоины каменной кладки.
Долго сидеть на стене, распластавшись, как паучок, было невозможно. Нужно решать, куда ползти, вверх или вниз. Самое разумное было подняться, благо крыши у здания не было, похоже, её снесли вместе с последними этажами. А, очутившись наверху, убраться отсюда подобру-поздорову.
Но когда я, чуть не вывернув шею, попыталась оглядеться - увидела, что прямо подо мной окна. Большие. И там, внутри, за окнами, тусклый свет.
И я стала спускаться, нащупывая дорогу хвостом.
Спустившись, я сползла на широкое обрамление окна и прилепилась носом к стеклу.
Это был кабинет. Длинный пустой стол пересекал его, а в дальнем конце, короткой чертой в букве Т стоял другой стол, заваленный бумагами. Горела одинокая свеча в простом оловянном подсвечнике. За столом работал человек в длинной тёмной хламиде. Склонившись, он что-то быстро писал. Длинные волосы падали ему на лицо, мешали. Человек нервно их отбрасывал, пытался заложить за ухо – и раз за разом терпел неудачу. Уши у него были отрезаны.
Теперь я знала, почему затихшие было поиски Двадцать Второй возобновились с новой силой. И почему они перестали быть пустой формальностью для службы, что их организовала. Потому что за столом сидел и работал Серый Ректор нашего пансионата. Несуществующего уже, который я разрушила. И уши у Серого Ректора были отрезаны по моей просьбе.
А я помнила слова Профессора, сказанные им, когда я рыдала от ужаса, случайно узнав от Ряхи, что за мной по всему Чреву Мира охотится отряд убийц. Он тогда сказал, что мне нужно продержаться в живых подольше, а там, глядишь, от этой идеи и откажутся, потому что убивать меня за бесплатно дураков нет, а платить деньги, и немаленькие, за поиск неизвестно чего неизвестно где – тоже полоумных мало найдётся. И со временем есть все шансы, что на это дело плюнут.
Теперь я знала, что не плюнут, раз им занялся человек, который заплатит из личного кармана, лишь бы меня уничтожить. За всё, что я о нем знаю, что я ему сделала, чего лишила. Каким-то озарением я даже поняла, почему он здесь очутился: где ж найти тёплое местечко человеку, потерявшему работу? А ведь именно из Пряжки начала распространятся магия и Серый Ректор лучше других понимает, почему и как это происходит. Он же не дурак, он очень умная сволочь. Он, наконец-то, получил власть над миром, к которой так рвался. Получил доступ к сокровищам, пусть не драконьим, но ведь разницы нет, деньги не пахнут. И ему представилась редкая возможность отомстить мне, подняв на осуществление своей личной мести силы могущественной империи.
И самое смешное, я знаю, я единственная точно знаю, что он убийца. Это же он убил нашего начальника охраны. И по имперским законам ему грозит публичное колесование.
Человек за столом отложил, наконец, перо. Встал, вышел из-за стола. Подкрался к двери и осторожно выглянул в коридор. Коридор, видимо, был пуст. Человек повернул ключ, запираясь в кабинете. В окна он выглядывать, к моему счастью, не стал, вернулся за стол, с усилием вытянул один из нижних письменных ящиков. Я во все глаза смотрела, гадая, что там такое может быть у него спрятано. Серый Ректор достал какую-то тряпочку, расправил и надел на макушку. Теперь на голове у него красовалась дамская сеточка для волос, удерживающая причёску и длинные пряди ему не мешали. Он с довольным видом снова сел за стол и продолжил свои письменные упражнения.
Я отлепилась от стекла. Руки и ноги, почему-то, ослабли, словно нежданная встреча с главой пансионата высосала из них все силы. Страстно захотелось домой, к тёте, в свою комнату, под тёплое одеяло. Но для этого нужно было подняться на ровный пятачок, с которого можно пуститься в обратный полёт.
Я начала карабкаться наверх, больше полагаясь на пальцы и хвост, чем на глаза.
Мышцы ныли с непривычки, последний раз я лазила в Отстойнике. По заборам. Но шаг за шагом, хвост за хвостом я достигла верха, перелезла и очутилась на разрушенном этаже, от которого сохранились пол и неровные обломки стен. Похоже, за ремонт Родинки всё ж таки взялись, было видно, что здание начали очищать от обломков и скоро здесь возведут крышу.
Пока я корячилась на стене, тучи растащило ветром, стало светлее. И звезды подмигивали, и серебряный серп месяца светился ярко. Приглядевшись, я различила крыши тётушкиного особнячка в городе. Возиться со свечой не хотелось, просто вытащила листок с заклинанием и прочла его в зыбком лунном свете.
Заклинание сработало как надо – с невыносимым облегчением я увидела, как удаляется крепость. Летела и думала: теперь придётся помалкивать о том, что я узнала. В первый же день забыть о всяком благоразумии, не говоря уж о просьбе Профессора!
Приземлившись на крыше, я через слуховое окно пролезла на чердак, а уже оттуда спустилась вниз, в коридор и свою комнату.
Спрятав листок с заклинанием в шкатулке, я скинула легионерский костюм и забралась под одеяло. И подумала, уже засыпая, что можно было наградить Серого Ректора рогами, написать обслюнявленным пальцем на стекле его кабинета заклинание и прочесть. Вот бы был ему подарочек, сеточку бы сорвало с головы и вознесло на кончики рогов.
Но это были уже так, сонные мечты. Теперь нужно было привыкнуть к новому знанию. И к старому врагу.
Глава 4 Новый глава Магической Безопасности...
Новый глава Магической Безопасности снился мне всю ночь.
Утром я, конечно, проспала завтрак. А когда сбежала вниз, тётя вручила мне лист бумаги и перо. И сказала:
- Запиши, девочка моя, первую мудрость для нашей книжки. Вот что я хочу сказать юным девам для начала.
Я послушно замерла с пером в руке.
- Умная женщина одевается так, чтобы произвести впечатление на мужчин, а глупая – чтобы произвести впечатление на подружек! – сказала, как отрезала тётя. – Хотя,
