конечно, в первую голову нужно одеваться, чтобы нравиться самой себе.
- А разве бывает по-другому? – удивилась я.
- Деточка, - усмехнулась тётя. – Если бы дело обстояло так, поверь мне, счастливых барышень на свете было бы куда больше. А пока как не взглянешь – сплошные кислые лица. И всё потому, что они не знают этого маленького секрета.
- А дальше? – с любопытством спросила я. – Что еще напишем?
- На сегодня хватит! – махнула рукой тётя. – Сложное это дело, книжки писать. Надо ещё втянуться. Иди, одевайся. Нам нужно в город, я обещала твоему руководителю, что мы поможем с обустройством его заведения.
***
Тётя оказалась права: во второй выезд столица уже не вызвала у меня столько противоречивых чувств, я начала привыкать.
Было очень интересно, где выберет место для лавочки пряностей Профессор, на Большой улице или ближе к набережной, где стоит здание Службы Надзора за Порядком.
Профессор решил снять помещение для лавки в одном из бойких переулков, примыкающих к Большой улице, посчитав, что там отбоя от покупателей не будет. Ведь по ней постоянно прогуливались праздные горожане.
Когда мы подъехали, Профессор отчаянно торговался с владельцем здания, сдающим нижний этаж под лавку. Арендная плата (по мнению Профессора) была высока.
- Ну к чему мне такие хоромы? – взывал он к совести владельца. – Я торгую пряностями. Пря-нос-тя-ми. Они в мешочках, в коробочках, в баночках и бутылёчках. Все это занимает немного места. Дверь, окошечко, прилавок. Пятачок для покупателей. Квартирка наверху, где можно ночку скоротать. А вы мне пытаетесь всучить весь этаж, словно я балы собираюсь проводить!
- Я сдаю этаж целиком! – возражал владелец. – Либо вы берёте, либо не берёте. Я же не отказываю вам в квартирке над лавочкой?
- Чтобы окупить эти хоромы, я перец должен вёдрами отвешивать! – закатил глаза к небу Профессор. – А коричные палочки охапками продавать, как хворост на растопку.
- Вы со своими пряностями не каждому приятный сосед! – набычился владелец. – Сдам я вам часть этажа, а кто захочет остальное снять, чтобы чихать от вашего перца, а?
Пока они препирались, тётя с большим интересом исследовала сдаваемое помещение. Осмотрела его снаружи, с мостовой, прикинула, какие заведения находятся поблизости.
И приняла решение.
- Снимайте весь этаж! – велела она Профессору. – Я войду в долю. Сколько нужно, вы займете под лавку пряностей, а остальным распоряжусь я.
- И что вы задумали? – насторожился Профессор.
- О, у меня будет модный салон для дам! – объявила тётя. – Я давно хотела заняться чем-то таким.
- Это мудрое решение, - сказал Профессор, целуя тётушке ручку.
И скромно добавил:
- Можно будет использовать Пушистую и для работы в лавочке, и для работы в салоне.
Угу, а ещё предполагается, что я буду учиться. И очень интересно, как я смогу всё это совмещать?
***
После улаживания дел с наймом помещения, тётя затеяла чаепитие на новой площади. За чашечкой чая они с Профессором оживленно обсуждали положение дел в Хвосте Коровы.
Я осторожно спросила, не знают ли они случайно, кто возглавляет Магическую Безопасность.
Тётя пожала плечами:
- Человек в капюшоне, так его здесь называют. Откуда он появился – непонятно. Об этом все шепчутся, но никто ничего не знает.
- Мы узнаем, кто это! – уверенно пообещал Профессор. – Немножко времени – вот всё, что нам нужно.
Я обрадовалась, теперь и без меня скоро станет ясно, что это за человек в капюшоне, который за закрытыми дверями надевает на безухую голову сеточку, чтобы волосы на лицо не падали...
- А когда у Пушистой начнутся занятия? – спросила тётя. – Хочу узнать, успеем ли мы с ней подготовиться.
- К чему? – удивился Профессор. – Занятия начнутся буквально через несколько дней, но особой подготовки они не требуют. Всё, что нужно, я ей вчера вручил.
- Подготовиться к светской жизни, - улыбнулась тётя. – Скоро грандиозный бал-маскарад, его ждут все.
О том, что мы пишем книгу, пособие для настоящих дам, тётя умолчала.
Это она зря, Профессор бы оценил.
***
Я с нетерпением ждала начала занятий. Хотя бы потому, что это интересно. И пугающе.
И вот, когда мы с тётей сочиняли новый постулат для её книги («Мода приходит и уходит, а здравый смысл остается»), прибежал мальчишка-посыльный и принес от Профессора записку.
Там было написано: «Сегодня, как стемнеет. Крыша Храма Священного Хвоста. Где драконы. Занятия».
В животе стало холодно. Еле дождалась наступления темноты. Но перед этим нужно было решить, откуда начинать полёт. Обязательно лезть на крышу или же необязательно.
В той комнате, что отвела мне тётя, окно было огромное, с широким мраморным подоконником. Я прикинула, что можно взлететь и с него, распахнув окно. Храм Священного Хвоста был виден из окна, как на ладони.
В легионерском костюме я забралась на подоконник, запалила свечу, как в прошлый раз, прочла заклинание и взлетела.
Плавной дугой меня перенесло от тётушкиного особняка к тёмной громаде Храма. В его крышах, башенках, куполах можно было легко запутаться. Со стороны Профессора было очень любезно уточнить, что лететь нужно туда, где статуи драконов.
Тётин особняк, похоже, был ближе всего к Храму, потому что никого не было. Я прилетела первой. И хорошо, и плохо. Хорошо – что можно оглядеться не спеша, плохо – страшновато, надо сказать, торчать одной на вершине главного храма империи, царящего над городом.
Эта часть крыши была почти пологой, в центре её возвышался небольшой купол, на котором был укреплен изогнутый буквой S священный хвост. Ну, конечно, не сам священный хвост собственной персоной, а его символ, выполненный из позолоченной меди.
По краям крыши застыли каменные изваяния драконов. Я подошла к каждому, чтобы поближе рассмотреть. Мастер-камнерез постарался, найти две одинаковые статуи было невозможно. Одно изваяние очень напоминало золотого дракона… Я погладила точёную голову, шею, гриву.
Решила, что укроюсь около него, здесь и подожду прибытия остальных. Нагретый за день камень был тёплым. Золотой дракон сейчас либо купается где-то в море неподалеку от Ракушки, либо улетел в свои горы.
Внезапно над моей головой что-то пронеслось и с грохотом приземлилось на крышу. С непривычки я перепугалась и вжалась в статую.
- Есть кто живой? – воззвал бодро прилетевший, поднимаясь и растирая ушибленный бок.
Все понятно, оказывается, не одна я мучаюсь с приземлением.
- Я есть,
