этой кухне, салфеткой. – Ладно, возможно, вы и правы. Мы не сумеем сделать великое открытие, не рискуя. И вы… Вы так вовремя оказались здесь. Это так странно…
Дэн вскочил и чуть не снес головой белый абажур.
– Так значит, отправляемся в сон! Чего там?!
Нестор скептически поднял бровь.
– Нет, спешки я не люблю. Вы пьете кофе?
Дэн шлепнулся обратно на стул. Закусил ноготь на большом пальце. Черт! Если он до шести часов вечера не вернет самокат Горгоне, его уволят и заставят заплатить за утрату имущества. Может, даже посадят в тюрьму…
– Угу. Пью, – промычал он.
– А я нет. Я в последнее время предпочитаю зеленый чай.
– Славно! – буркнул Дэн.
Нестор загремел кофейником.
Церемонно и неторопливо начал готовить кофе. Обернулся – его гостя за столом уже не было.
Профессор растерялся.
– Хм, сударь? Юноша? Вы где?
Он отставил кофейник, рассыпал немного молотых зерен и бросился к лестнице.
– Болван! – пробормотал себе под нос Нестор. – Неужели ты его упустил?!
На последних ступеньках он поскользнулся и едва успел схватиться за перила.
Первое, что он увидел, – студента, сидящего на ковре и оторопело вертящего головой. Второе – какое-то крупное насекомое или птичку, носящуюся по комнате.
Нечто порхнуло у самого окна – Нестор пригляделся и узнал давешний цветок. Незабудка носилась по воздуху, резво работая листочками, как крохотная колибри.
– Что, разорви нейрон, здесь происходит?!
Дэн повернул к нему бледное лицо.
– Профессор, я… Я, кажется, активировал цветок!
– Как?!
– Нажал на сердцевину вашей авторучкой.
Цветок вдруг остановился и запорхал у Нестора перед носом. Желтая сердцевинка, казалось, разглядывала профессора.
– Ты меня понимаешь? Понимаешь? – задыхаясь, спросил Нестор.
Цветок ничего не ответил, рванул к окну, врезался в стекло и, упав на подоконник, затих.
Нестор и Дэн подошли к нему одновременно.
– Как думаете, оно умерло? – спросил Дэн, тяжело дыша.
– А оно жило?
Профессор осторожно коснулся цветка пальцем. Незабудка мгновенно распрямилась и начала летать вокруг головы профессора.
Нестор замахал руками, как будто защищался от осы.
– Убери от меня это! Убери!
Дэн расхохотался.
– Профессор!
– Что?!
– Этот цветок притворялся, он хочет с вами поиграть!
Дэн протянул руку в столп солнечного света.
– Иди сюда, малютка.
Цветок замедлился и, как перышко, по спирали опустился на ладонь Дэна. Затем свернулся колечком и замер, уставившись голубым венчиком на студента.
– И этот мир вы называете опасным? – завороженно проговорил парень. – Мы обязаны в него попасть!
Профессор стащил мешавшую салфетку с воротника.
– Пойду приготовлю кофе. Кого я обманываю? Этот кофе уже все равно собрали бедные жители Эфиопии…
Глава пятая
Побочный эффект
Кофе у Нестора был забористый и крепкий, будил мгновенно. При этом вкус напитка оставался мягким и даже нежным.
Дэн, как это часто бывало с ним и от небольшой дозы кофеина, заходил по комнате, потирая руки и рассуждая о невероятных перспективах изобретения профессора.
– Это же просто здорово! Сколько миров теперь можно исследовать, сколько полезных человеку вещиц притащить!
Нестор слушал его со спокойствием тибетского монаха. Мерно и неторопливо попивая из черной чашечки, изображавшей слона, с ручкой-хоботом. Чашечка звякнула о блюдце.
– Постойте, да подождите… – Профессор устало потер переносицу. – Вы все понимаете несколько превратно. Мой аппарат «Сновидец», состоящий из материализатора и шлема Нестора, создан не для путешествий по сновидениям.
– Как?! – остановился Дэн. Он должен был признать, что это его «как?!» выглядело со стороны чересчур наигранно. Ведь его не столько интересовало путешествие по снам, сколько возвращение дорогущего электросамоката.
– А так, – сказал Нестор. – Моя цель была проникнуть в подсознание человека и извлечь оттуда травмирующее воспоминание. То бишь исцелить пациента от неосознанной боли. Еще Фрейд говорил, что в сновидениях в виде символов заключены наши тайные запретные желания, несбывшиеся мечты, все то, что причиняет человеку боль.
Профессор хлебнул кофе, изящно оттопырив мизинец. Дэн почему-то вспомнил портрет дамы, который Нестор так поспешно спрятал в гостиной, и внимательно посмотрел на изобретателя.
– «Сновидец» действительно это может? Забыть другого… Хм… Забыть что-то, чего не хочешь помнить?
Нестор промокнул салфеточкой полные губы.
– Мир сновидений, по моим нескромным предположениям, похож на наш тем, что если из него что-то изъяли, то это «что-то» исчезнет оттуда навсегда. Кстати, вы неправильно выразились, сударь. Нет никаких «миров». Есть один единый мир сновидений.
– То есть? Разве не в голове каждого отдельного человека рождаются сны?
Профессор помотал головой. По его довольному лицу можно было предположить, что сейчас он начнет читать свою любимую лекцию.
– Это стереотип, юноша. Мир снов существует как параллельный. Наш разум способен проникать в него, когда осознанное, рациональное Я отключается. Мозг – проводник в эту волшебную страну, но проводник этот работает только тогда, когда мы перестаем себя контролировать. Таким образом, – профессор наставительно поднял палец, – мы все попадаем в одну и ту же страну снов. Она не создается отдельно в голове каждого.
Дэн взлохматил остриженные волосы, недоверчиво фыркнул:
– Не может быть! Как так? Но ведь официальная наука считает сон просто физиологическим процессом, деятельностью мозга. – В голове студента даже всплыло недавно виденное им в чужой экзаменационной работе определение. – Сон – разлитое по коре торможение. Так вроде бы говорил академик Павлов.
Нестор вяло отмахнулся.
– Все это верно, но только отчасти. Ученые любят зацикливаться на деталях. И не умеют собрать из них мозаику. Мы ведь верили когда-то, что Солнце и прочие планеты вращаются вокруг Земли. Что все для нас и ради нас, любимых. Это постоянная ошибка человечества – ставить себя в центр мироздания. Но все обстоит иначе. Говорю вам: мир сновидений существует помимо нашей воли, и даже вопреки ей. Мы лишь попадаем туда, где нашу душу уже ждут.
– Но ведь каждому из нас снятся разные сны!
– Безусловно. Я не говорил, что мы не можем преобразовывать силой чувств и мыслей мир, в который попадаем. Мир снов пластичен, адаптивен. Это мир творчества и импровизации. В этом серьезное отличие страны сновидений от нашей реальности.
Поэтический язык изобретателя начал утомлять Дэна.
– И кто же это доказал?
Профессор Нестор чуть приосанился.
– Я.
Парень обхватил себя руками, быстро заходил по комнате. Да какая ему, в общем, разница, что по ту сторону? Главное – достать самокат.
Он вдруг
