сны!
Парень замялся.
– Профессор, меня зовут Дэн. Не надо этих юнош, сударей, и не обращайтесь ко мне на вы…
– Весь вопрос в том, почему именно вам удалось то, что не удалось другим, – размышлял профессор, пропустив комментарии гостя мимо ушей. – Вероятно, только ваш мозг подходит под настройки материализатора.
– О, это лестно.
Профессор Нестор хлопнул Дэна по плечу так, что парень согнулся в коленях, и прошел мимо, бросив из-за плеча:
– Не возгордитесь этим, сударь. С таким подходящим мозгом вы родились. И судьба, хотя я в нее не верю, подбросила мне именно вас.
Дэн вяло пожал плечами.
– Ну хоть какая-то польза от этой штуки в моем черепе.
Профессор подошел к витой ажурной лестнице, обернулся:
– Так вы идете?
– Куда? – удивился Дэн.
– Завтракать, конечно. Я люблю завтракать поздно. И плотно.
Он энергично зашагал наверх по ступеням, от чего лестница мелодично заскрипела.
Дэн почесал в затылке и пошел следом. В конце концов, позавтракать не помешает, а то, что он ел сегодня с утра, и завтраком-то сложно назвать.
На третьем этаже их ждала старинная белая кухонька. Впечатлял как размер столовой, так и обширное место, отведенное для готовки, состоящее из десятка шкафчиков, полсотни крючочков с поварешками, ситами, сковородками, кастрюльками и видавшим виды кофейником. На полочках стояли вещи воистину раритетные: ручная мельница для кофе (как впоследствии оказалось, фамильная), сосуды с маслами и специями, фарфоровые статуэтки, изображавшие мифических древнегреческих богинь и животных, латунные часы, в которых кованых узоров было больше, чем циферблата.
Дэн не удержался и присвистнул.
– Да, готовить я люблю, – признался Нестор, направляясь к пузатому холодильнику и надевая на ходу фартук. – Но животной пищи, сударь мой, не вкушаю. Лишь изредка съем рыбешку-другую или выпью крынку молока.
Дэну в это верилось с трудом, но, когда профессор открыл холодильник, там действительно все запестрело от плодов земли и обилия зелени.
Парня же заинтересовала не столько сама кухня, сколько размеры дома, в котором обитал его новый знакомый. А витая лестница поднималась еще выше. Неужели профессор живет здесь один?
Нестор тем временем, насвистывая, достал связку бананов, манго, яблоки, апельсины, пошарил в корзине и добавил к набору томатов, зелени и желтых перцев. Дэн приуныл и потер живот. Профессор бросил на него косой взгляд и вытащил с верхней полки миску с яйцами и пачку брынзы.
– Витаминный завтрак, друг мой, – сказал он и вылил немного оливкового масла на сковороду.
Дэн терпеливо ждал, пытался не капать слюной на столешницу и думал о том, что он «друг» только до того момента, пока на нем можно ставить опыты. Резкая перемена в настроении профессора его не обманула – похоже, он был зачем-то нужен Нестору.
Что ж, и Дэн пришел сюда не просто так. Он набрался смелости и, теребя краешек скатерти, спросил как можно небрежней:
– Послушайте, профессор. Простите, что любопытствую… Но не может ли ваш материализатор вернуть человеку какую-нибудь пропавшую вещь?
Нестор, быстро орудовавший в этот момент ножом на разделочной доске, остановился.
– Странная мысль, – прокомментировал он. – Мой прибор, без сомнений, создавался не для таких безделиц. Я на пороге открытия параллельных миров, молодой человек. Не представляю, чтобы кому-то понадобилось так бездарно использовать мое изобретение…
Дэн неловко кашлянул.
– Ну, не все же мыслят так масштабно, как вы, профессор. Людям для счастья иной раз не хватает одной потерянной вещицы.
Профессор внимательно взглянул на него через пенсне и продолжил шинковать перец.
Дэн побарабанил по столу пальцами.
– Так значит, сон – это параллельный мир? Он реален?
– Безусловно, – кивнул Нестор. – Я многократно говорил об этом моим коллегам и даже приводил математические доказательства, но они только смеялись надо мной. А теперь, когда вы вернулись с цветком в руке, – нет никаких сомнений.
Он вдруг напрягся и вытаращился на Дэна.
– Вы ведь не обманули меня?! Не купили этот цветок в киоске?
Зрачки профессора сузились до маленьких точек, на лбу выступил пот. Дэну стало его жалко:
– Нет-нет, что вы! Это тот самый цветок.
Нестор кивнул, высыпал нарезку на сковороду, помешал лопаткой, разбил несколько яиц.
– Чуть позже мы его исследуем. Не думаю, что мы узнали о всех его свойствах.
– По-моему, самый обычный цветок. Просто как будто замер во времени.
Профессор, кажется, улыбнулся, насколько можно было судить со стороны затылка, – его большие щеки вздрогнули.
– Вы очень точно подметили суть того, что случилось. Но, по моим гипотезам, предмет, принесенный в нашу реальность из сна, может быть черным ящиком, часовой бомбой или иначе – замершей вещью, несущей в себе не реализованный в момент сна запас случайных странностей и неожиданностей. Более того, проходя через материализатор и попадая в наш мир, эта вещь может менять свои свойства. Вам повезло, что по возвращении цветок не взорвался и не оторвал вам руку.
– Мне повезло, что вы ни о чем не предупредили меня, – угрюмо уронил Дэн.
– Это всего лишь гипотеза, – вздохнул профессор. – С сегодняшнего дня все наши знания о сновидениях обнуляются. Мы снова не знаем ровным счетом ничего.
Яичница с овощами зашкворчала на сковородке. Дэн решил воспользоваться оказией и поймать профессора на его же словах.
– В таком случае имеет смысл проникнуть в сновидения снова. И, хм, достать что-нибудь новенькое…
Нестор помрачнел.
– Об этом не может быть и речи. Я и так слишком рисковал. Неэтично было подвергать вас этому путешествию, но у меня не осталось выбора – сам я не мог контролировать материализатор и проникать в собственный сон. Вы могли вернуться другим человеком или впустить в этот мир нечто ужасное. Нам просто повезло, что все закончилось хорошо. Но подобной беспечности еще раз я не допущу!
– О чем вы? Что ужасного я мог с собой прихватить? Змею?
– Свои кошмары.
– Мне они не снились с десяти лет! С тех пор, как отец… Ай, ладно.
Профессор разложил дымящуюся яичницу по тарелкам. Заглянул в холодильник и извлек что-то в фольге, развернул – там лежала нарезанная копченая те- лятина.
– Такой день… – загадочно протянул он. – Кого я обманываю. Эту корову уже все равно кто-то убил.
Они ели молча, голодный студент и голодный профессор.
– Ладно… – Нестор утер губы старинной, как и все в этом доме, белоснежной, как и все на
