отобрали.
Сектант рухнул на колени и потянулся ко мне, скребя пальцами воздух.
Обойдя его сбоку, я ударил второй раз, в загривок.
Второй разлом сошёлся с первым, и то, что оставалось внутри этого человека, ушло вниз, в темноту под чёрными краями. Он ткнулся лицом в корни и затих.
А потом пришло тепло.
Оно поднялось от ладони к локтю, дошло до плеча и осело в груди, тяжёлое и сытое. С духовной энергией у него не было ничего общего. Так расходится по телу первый глоток горячего бульона после суток на морозе, и в этом сравнении меня замутило сильнее, чем от самой раны.
Внутри Моря, пустого и тёмного, чёрно-багровый гримуар шевельнулся сам по себе, будто ему подкинули полено.
Техника взяла своё, а тело будто восстановило силу.
Между стволами трещало. Второй шёл ко мне, торопясь и радуясь, что успевает первым к раздаче.
Вытерев ладонь о штаны, я поднял Острогу.
Я с самого начала считал неправильно. Их осталось девять. Девятеро, каждый набит чужой жизнью под завязку, и каждый бежит ко мне сам, своими ногами, и тащит мне то, чем эта штука кормится. За счет чего усиливается техника Багряного разлома.
Они называют себя демоническими практиками практикующими темные техники?
Что ж, тогда пусть узнают, что такое настоящая демоническая техника.
Я шагнул навстречу шуму…
Глава 4
Первые полсотни шагов Мирель бежала, улыбаясь.
Она любила загон. Шум, толкотня, беготня и крики, а в конце добыча всё равно ложится под нож. Обычно первой падает та, что громче всех хорохорилась в начале.
Мальчишка уходил в лес шумно, ломая ветки и осыпая землю листвой. Дважды даже показал спину между стволами. Гаррет спокойно вёл отряд по следу и не торопился, упиваясь моментом.
— Ауры нет, — сказал Барух, что недавно выбрил затылок, обгоняя её слева. — Совсем. Я такого пустого второй раз в жизни вижу.
— А первый когда был?
— Когда мы у моста купца выпили. Он потом два дня в телеге лежал.
Кто-то сзади заржал.
Они делили мальчишку его на бегу. Удочка отходила Баруху, потому что он первый её увидел. Острога Тавару, потому что Тавар собирал оружие и держал целую стену железа в лагере. Кровь, само собой, шла в общий контур, а вот наследие полагалось вскрывать медленно и по правилам, чтобы не уничтожить.
Мирель в их делёж не лезла. Ей от рыбака нужно было совершенно другое.
Над островом он поднял тридцать метров воды и глаз с четырьмя зрачками. Давление легло только на чужих, обойдя его людей. Такое не покупают на аукционе и не выменивают у старейшин за услугу. Такие техники приносят с собой из очень серьёзного места.
Она хотела знать, из какого именно, и успеть спросить раньше, чем Гаррет спустит мальчишку в расход.
Первый вскрик она приняла за азарт.
Он взлетел и оборвался на середине, глухо захлебнувшись. В лесу так орут, влетев лицом в осиное гнездо.
— Барух дорвался, — хмыкнул Тавар. — Говорил же, кто первый.
Вот только Барух лежал у трёх сросшихся стволов, уткнувшись лицом в корни.
Присев рядом, Мирель перевернула его.
Рубаха на левом боку разошлась. Сначала Мирель приняла дыру под ней за рану от копья. Только вот копьё оставляет канал, а тут была воронка. Края почернели и завернулись внутрь. От них по мясу ветвились тонкие багровые жилки.
Крови на земле рядом не было ни капли.
Проведя ладонью над телом, Мирель ничего не почувствовала. Барух четырнадцать лет копил чужую силу и ходил с плотным фундаментом. Сейчас в теле остались мясо да кости. Кровь ушла вместе с жизненной и духовной силой.
Вторая такая же дырка чернела у него на загривке.
— Дрался? — спросил Гаррет.
Мирель огляделась. Земля вокруг была нетронутой, если не считать двух борозд от каблуков Баруха. Тут прошли двое, и один из них даже не успел развернуться.
— Тут не было драки, его разделали как цыплёнка.
— Значит, зашёл со спины, — Гаррет уже смотрел вперёд, в просвет между деревьями. — В следующий раз идём парами. Тавар, налево. Ирша, направо.
Дальше лес пошёл овражками и буреломом, и отряд, который на пляже двигался кулаком, начал расползаться. Молодые рвались вперёд, старшие держали свой темп. Мирель шла третьей и потому увидела вторую смерть почти целиком.
Выйдя на открытое место, Ирша попал под леску, упавшую с высоты четырёх человеческих ростов.
Мирель ждала петли на горле, вот только леска легла Ирше поперёк лица, и он инстинктивно вскинул обе руки. И раскрылся весь, от горла до пояса.
И тут острога ударила сбоку, с пустой стороны. Услышав свист железа, Ирша развернулся к ней и подставил мальчишке бок.
Мальчишка ударил ладонью.
Одно движение, короткое, ниже рёбер. Потом леска дёрнула его вверх, и он целиком исчез в кроне.
Ирша постоял ещё пару вдохов. Даже успел сказать, что ничего страшного, зацепил слегка.
А потом бок у него треснул.
Он умирал долго и очень громко. Хуже всего, он сам видел весь процесс. Край раны чернел, она расползалась по боку, собственная сила устремлялась вверх. Хлопнув по боку ладонью, она провалилась внутрь.
Тавар оттащил Мирель на два шага.
— Что это?
— Это его рука, — сказала она.
Подойдя, Гаррет велел закрыть Ирше глаза.
— Мальчишка натаскан на засады, — сказал он громко, чтобы услышал каждый. — Лес и воздух у него под контролем, а мы прёмся напролом. Смотрите верх. Он где-то там.
Они начали смотреть вверх.
Третьего он снял с земли.
Тот шёл, задрав голову, и пропустил тень, скользнувшую под ноги из-за выворотня.
Шлёп!
В кустах мелькнула спина в рванье и ушла низкой дугой.
Его тело нашли через минуту, шагах в двадцати. Рана у третьего была шириной в полторы ладони, и края у неё шевелились.
Тут Мирель перестала улыбаться.
Сев на корточки, она положила пальцы на землю рядом с телом и принялась думать. Это она делала куда лучше, чем дралась, и в отряде её держали в основном из-за способности думать в критических ситуациях.
Первая рана была с кулак. Вторая с две ладони. Третья ещё больше.
После Звёздного Моря мальчишка еле переставлял ноги, а на песке его согнуло пополам. Между первым и вторым телом прошло минут семь. За это время он забрался на высоту в четыре роста и убил человека сверху. Сейчас след показывал: по кронам он шёл уже свободно и приземлялся на ноги.
