Наимович, я хотел поговорить по поводу Андреевой.
– Стас долго раздумывал, перед тем как идти, но как только Макс утащил Алину курить, ноги сами принесли его к кабинету Гасанова.
– Я вот что хотел сказать, я знаю, что Вы проверяли почту Алины Витальевны и Раи, но так ничего и не нашли. Надо срочно запросить информацию с общего сервера в головном офисе, в Москве. Там следы остались. Обычно, информация хранится не больше недели, можем не успеть. – И еще. Помните отчет, который для Караева готовила Алина? Я должен его посмотреть, мне кажется – я могу помочь.
– Присаживайтесь молодой человек, торопиться – то нам теперь некуда. Шамиль Наимович улыбнулся, и Стасу мгновенно захотелось выйти.
Парень ему понравился. Крепко сбитый, широкоплечий и широкогрудый, наверно борец, или бывший боксер и лицо хорошее, открытое, смотрит в глаза, взгляд не отводит.
Предложение про сервер толковое, надо не забыть местных айтишников на кол посадить, что сами до этого не додумались.
– А по поводу отчета, поступим так, – сказал он вслух, когда Стас закончил. – Я сам Вам его пришлю. Алину Витальевну лишний раз не дергайте, ей и так в последнее время досталось. Проверите Вашу гипотезу и ко мне, а дальше видно будет.
– Договорились, – Стас пожал протянутую руку и вышел.
– Рая, сделайте мне кофе, – попросил Гасанов, продолжая размышлять, расхаживая по кабинету, ведь если парень прав, то Сафронова – только побочный эффект, основное направление удара другое.
– Ваш кофе, Шамиль Наимович, – секретарша прервала поток его мыслей.
– Спасибо, подскажите, как фамилия того сотрудника, который ко мне заходил?
– Берг.
– Немец?
– Скорее всего, в Омске их много, Шамиль Наимович.
– Хорошо, можете идти и запросите в кадрах его личное дело.
Интересно, а он Алину просто Алиной случайно назвал, или как? Надо бы присмотреться к нему повнимательней, или уже к ним? – подумал Гасанов, и нажал «отправить» Бергу Станиславу Андреевичу.
Коза смотрела на Алину круглыми желтыми глазами, к жиденькой белой бороденке прицепилась колючка. Вот ведь дрянь, подумала Алина, но обогнуть ее с тыла не решалась. Коза внушала ей подозрения. Алине показалась, что та выглядит слишком залихватски и в любой момент может выкинуть какой ни будь фортель.
– А ну пошла, зараза, – дверь домика отворилась, на пороге показалась боевая старушка и шустро стала спускаться с крыльца.
– Мэээ, сказала коза презрительно, посмотрев на бабку.
– Мэээ, повторила она уже Алине, скривившись, и медленно пошла прочь от калитки.
– Вот ведь, бесовское отродье, всю клиентуру мне распугала. – Бабка, уже на излете шлепнула козу дрыном по тощему заду и пропустила Алину в полисадник, щелкнув простенькой задвижкой.
Алину занесла в Александровку воскресным утром неуемная жажда деятельности. В обед приедет Стас и ей хотелось его удивить. Вычитав в интернете рецепт «Ривель-кухен» она рванула в деревню за домашними яйцами, маслом и творогом.
– Да ты проходи, милая, чего на пороге стоять. – Квасу самодельного хочешь? По такой жаре – самое милое дело. Я в него смородиновый лист добавляю, тогда вкус совсем другой и, не дожидаясь ответа, налила ей полную эмалированную кружку.
– Пей, не стесняйся, а я тебе пока все соберу, – с этими словами она откинула половицу и исчезла в темноте погреба.
Не бабка, а электровеник какой – то, подумала Алина, с интересом осматриваясь. Комната была большая и светлая. Полстены занимала пузатая, свежебеленная печь, кружевные занавески обрамляли неширокие окошки, а по подоконникам цвела герань. На крашенном деревянном полу плясали солнечные зайчики. Вот тебе и телепортация, подумал Алина. Отъехала пятьдесят километров от Омска и, шагнув в калитку, очутилась в девятнадцатом веке.
В доме пахло вкусно: теплым хлебом, медом и малосольными огурцами.
– Вот, смотри, сказала бабка, появляясь. Тут сметана и она ткнула пальцем в пластиковое ведерко, тут творог, жирный и она одобрительно покивала головой, а тут масло и она вытащила из пакета увесистый желтый шар. Яйца по дороге не тряси, а то у меня для них тары нет.
– Молока хочешь? С утра доила.
– Да я козье не очень, – смутилась Алина.
– А почему козье? Коровье. У меня ж и корова есть, правда тяжко мне уж с ней, вот думаю продавать на следующий год.
Алина взглянула на бабульку и подумала, что с коровой та нескоро расстанется.
– А ты откуда ж такая, говор вроде не здешний. Неужто из-за границы? – и бабка всплеснула морщинистыми руками.
– Нет, из Москвы.
– Ух ты, а к нам то, каким ветром занесло?
– Я на заводе работаю, юристом.
– Ну, ты подумай, выходит без тебя в Омске не справлялись?
– Выходит что так, – Алина улыбнулась.
– И много Вас таких пришлых, теперь у нас трудится?
– Да навалом. И итальянцы, и сербы, и болгары, кого только нет.
– Чисто Вавилон – каждой твари, по паре. А что ж, наших омичей не беруть?
– Берут, конечно, монтажники все местные. В пятницу, правда, один с верхотуры свалился.
– В эту? И что убился? – бабка охнула и присела на табурет.
– Да. Даже до больницы не довезли.
– Господи прости, а че же случилось?
– Ребята говорят, что голова закружилась, а трос страховочный, ну Вы знаете, это который к лесам крепится, он зацепить забыл.
– Да знаю я, знаю, не объясняй. Супруг мой, покойник, царствия ему небесного и бабка перекрестилась, глядя на сурового мужика, взирающего на них с фотографии в темной раме, монтажником на вашем же заводе был. Выпить, конечно, любил, но по выходным, все как у людей, но чтоб голова у него, у трезвого средь бела дня кружилась, такого и не припомню. Я ему, бывало, начну говорить, что ты там Вань поосторожнее, а он махнет рукой, и скажет, что скорее как его зовут забудет, чем про трос энтот.
Распрощавшись, в конце – концов со старушкой, Алина погнала в город. Скоро приедет Стас, а у нее еще «конь не валялся».
В арендованной машинке радио было хрипатое, но Алина не возражала, на этом фоне ее сомнительные вокальные данные не так резали слух. «Дети Вашей маме снова семнадцать, Вы просто поверьте. А поймете потом…» подвывала она, в глубине душе радуясь, что никто не слышит, особенно Шахрин.
Мысли скакали, как солнечные зайчики в доме старушки. А вот интересно, Стас подарит ей цветы, или они так стремительно перепрыгнули конфетно-букетный период, что теперь и не полагается? А еще, зачем он ходил к Гасанову? Ей Раечка сказала, а сам он промолчал. А пирог делать, как бабка велела, или довериться интернету? А маме про Стаса рассказать, или еще рано? Промолчать, а то сама еще не
