Если бы написали, как все на самом деле было, не видать бы нашему подшефному техникума. Ему за такое хулиганство не пятнадцать суток, а год дали бы.
— Пощадили, значит, филантропы...
Когда Зина уже собиралась уходить, Дорохов поймал ее нерешительный взгляд, обращенный на портфель.
— Знаю, знаю: передача?
Зина кивнула.
— Можно?
— Что там?
— Книги и так кое-что, я испекла.
— Оставляй, пожалуй, на мой страх и риск.
Девушка ушла, и Александр Дмитриевич спросил Рогова, что он думает о показаниях Воронина и Ершова. Тот пожал плечами:
— Наверное, этим парням все-таки попало.
— Как попало? — не понял Дорохов.
— Как вел себя Лавров, не знаю, но то, что Плетнев всыпал Ершову, это мне известно, — невозмутимо продолжал внештатный инспектор.
Дорохов рассердился. Невозмутимость Рогова вывела его из себя. Чтобы сдержаться, он встал и зашагал по кабинету.
— Вы, товарищ полковник, — предложил Рогов, — сами с Плетневым поговорите, тогда вам все будет ясно.
— Поговорю, обязательно поговорю. Со всеми. Насчет «Снежка» удалось что-нибудь узнать?
— Сейчас в продаже нет этих конфет.
Рогов достал блокнот, полистал его и прочел:
«Наш торг получил сто килограммов «Снежка» два месяца назад. Передали конфеты в магазин, и там их за два-три дня распродали».
Дорохов взглянул на часы, шел третий час дня.
— Когда удобнее навестить Макарова?
— Удобнее всего сейчас, — не задумываясь, ответил Рогов.
— Тогда идемте.
Начальника уголовного розыска Макарова они нашли в саду городской больницы.
— Очень рад вашему приезду, Александр Дмитриевич. — После взаимных приветствий майор первым начал разговор. — Боюсь, что Киселев с этим делом запутался. А сам, вот видите... — он беспомощно развел руками. — Перед ноябрьскими хотел грипп перехитрить, так с тех пор никак не выкручусь. Немного поработаю, и опять то сердце, то давление. Сейчас врачи обещают недельки через две выписать. Насчет дела Лаврова. Обоих я их знаю. Олега похуже, а Сережку Славина с детства. Раньше ведь мы в одном бараке жили. С его отцом вместе в сорок третьем ушли на фронт. В сорок четвертом вернулся домой с белым билетом. Сережка уже ходить начал, а отец погиб. Как подрос этот пацан, мать беды с ним натерпелась вдосталь. Сбежит Сергей из дому, соседка в слезы — и ко мне. Я уже в уголовном розыске был. И мы его ищем. Воровать стал, дважды в колонии побывал. Уговорил я нашего военкома и за полгода до срока отправил Сергея в армию. Домой вернулся совсем другим человеком, стал в парикмахерской работать. Старые дела бросил. Правда, иногда выпивал да в картишки поигрывал по мелочи. Года два назад был у нас с ним откровенный разговор. «Вы, дядя Жора, не беспокойтесь, — сказал он мне тогда, — я больше в тюрьму не сяду, а то все по молодости было». Степановна, мать Сережки, сыном не нахвалится: с каждой зарплаты подарки. И деньги все отдавал. Что тут произошло, никак в толк не возьму.
Макаров помолчал, потянулся к сигаретам, что возле себя на скамейку положил Дорохов, потом отдернул руку и снова заговорил:
— У нас в уголовном розыске народу раз-два и обчелся. Я, Киселев и два инспектора: один в отпуске, а другой уехал сдавать экзамены в юридический. Киселев у нас на розыскных делах сидит, а два других текущими делами занимаются. Мы с Женей Роговым взяли себе работу с молодежью, приходится на внештатных опираться. Важнее профилактики дела у нас нет. Ворами да грабителями становятся-то не сразу. Начинается с ерунды, с мелочи, а повзрослели — глядишь, за крупное взялись.
Макаров говорил с жаром, разнервничался, и Дорохов пришел ему на помощь:
— Я полностью с вами согласен, Георгий Петрович.
— А есть такие, что думают иначе: нечего с ними цацкаться, в тюрьму, мол, нужно их, тогда живо исправятся. Эка невидаль: за шиворот да в тюрьму... А ты попробуй не допусти до плохого мальчишку, останови вовремя! Вот мы с Роговым с ними и занимаемся, — усмехнулся майор и уже более спокойно продолжал: — Может, не всегда удачно. Что касается дружинников, то это основные наши помощники. Лаврова я помню, стоящий, справедливый. Я ему несколько раз серьезные задания давал.
— Может, за эти задания с ним и хотели свести счеты? — спросил Дорохов.
— Все может быть, но при чем здесь Славин? Он у меня ни разу ни по одному делу даже косвенно не проходил. Если Сергей действительно решил расправиться с Лавровым, то для этого должны быть веские основания... Ручкина не нашли? — обратился майор к Рогову.
— Нет, Георгий Петрович. У него через четыре дня кончается отпуск. Приедет — поговорим.
— Этот Ручкин, по-моему, должен пролить свет. Парень разбитной, общительный. Вам про беседку в сквере рассказывали? Так он там в первой пятерке. Была у нас тут воровская группка, так его однажды приглашали на дело, но Ручкин повел себя достойно, не только отказался, но и ребят отговаривал. С Лавровым они приятели, хотя как эта дружба сложилась, я себе и не представляю. Кстати, Женя сказал, что на месте происшествия была какая-то супружеская пара, забыл их фамилии. Вы с ними не разговаривали, Александр Дмитриевич?
— Нет.
— Может, они какие-нибудь детали припомнят?
— Поговорю обязательно.
— И еще, Александр Дмитриевич, просьба у меня к вам: кража из магазина висит с прошлого года, может выберете время, посмотрите, как говорится, свежим глазом...
— А я уже сегодня просил Киселева дать это дело. Обязательно познакомлюсь.
— Кстати, как вам показался наш старший инспектор?
— Не знаю, что и сказать...
— Не показался, значит. Розыскник он отличный и, в общем-то, человек неплохой.
Майор взглянул на часы и встал:
— Вы извините меня, товарищ полковник: здесь процедурная сестра строже армейского старшины. Опоздаю — всем врачам нажалуется.
Они проводили Макарова к большому четырехэтажному больничному корпусу и, попрощавшись, ушли.
Вечером, около семи часов, к Дорохову пришли дружинники. Рогов протянул полковнику список:
— Здесь весь наш актив. Народ добросовестный, выполнят любое задание.
Дорохов оглядел собравшихся. Все сидели чинно, настороженно, видно понимая, что им предстоит важное дело.
— Вот что, друзья, придется обойти квартиры во всех трех домах, которые объединяют двор с той самой аркой, и поговорить буквально с каждым жильцом. Тех, кого не застанете сегодня, придется навестить завтра. Имейте в виду, нельзя пропустить ни одной квартиры, ни одного человека. Нужно отыскать всех, кто
