не бывшие членами какого-либо ордена, тоже ходили в сутанах.
Под сутаны монахи надевали исподнее: льняную рубашку и штаны. В этом нижнем белье они обязаны были даже мыться, а спать, к слову, им было предписано не снимая сутаны.
Мода на инквизиторов, как и прочих представителей духовенства, практически не влияла. Как пишет британский историк Ян Мортимер, «сохранение традиционных, мешковатых и несексуальных одеяний было для них не менее важно, чем для купца — пошив костюма по последней моде».
На выездные заседания инквизиторы никогда не отправлялись в одиночку. Их работа, особенно в первое время, была сопряжена не с меньшей опасностью, чем у современных оперативников: на них могли напасть разбойники по дороге или даже ополчиться местные жители (в период своего становления инквизиция еще не внушала такого трепетного страха, как впоследствии, и ей, случалось, оказывали открытое сопротивление). Поэтому, как правило, инквизиторов сопровождала охрана. В XIV веке авиньонские папы закрывали глаза на то, что инквизиторы имели при себе личное оружие, хотя формально сие было категорически запрещено.
Отличительной чертой, обозначающей принадлежность к католическому духовенству, была тонзура — выбритый круг на макушке, и, само собой разумеется, что тонзуру носило большинство инквизиторов. Инквизиторы, которые к духовенству не принадлежали, тонзуры не имели.
Бороды инквизиторы, как правило, брили, поскольку католическая церковь предписывает священникам бриться. Х. К. Цандер пишет, что с точки зрения священства в бритье бороды была определенная жертвенность: считалось, что борода — самое прекрасное из дарованного Богом мужчине, и поэтому самые ревностные служители Господа должны самоотверженно отдать ее во славу Божию.
Впрочем, можно найти немало случаев пренебрежения столь замечательным поводом проявить жертвенность — и не только среди инквизиторов, но и среди римских пап: достаточно взглянуть на портреты Юлия II, Григория XIII, Гонория III, Луция III, Адриана V и некоторых других.
Организация и структура инквизиции
Любой исследователь не преминет заметить, что устроена инквизиция была несложно. Так, например, один из самых известных исследователей Г. Ч. Ли отмечает, что «устройство инквизиции было настолько же просто, насколько целесообразно в достижении цели», однако четко определить иерархическую пирамиду ни он, ни кто-либо другой не берется. Почему?
Потому что, по сути, ее не существовало.
Нет, разумеется, инквизиционная машина имела примерные очертания, однако выделить в ней четкую иерархию крайне проблематично.
Официальным и единственным главой инквизиции был папа римский. Действовал он через прямых своих представителей в разных странах — папских легатов, которых сам же и назначал. Папа давал им поручения и обозначал срок, в течение которого это поручение должно было быть выполнено. Посылались легаты, как правило, с визитами к правителям или каким-нибудь крупным общинам — например, для организации важного церковного мероприятия. На одной ступени с легатами стояли папские нунции — с той лишь разницей, что обязанности легата закреплялись за представителем духовенства лишь на время данного понтификом задания, а должность нунция была постоянной. При этом и легаты, и нунции могли занимать какой-то пост в инквизиции, но могли и просто исполнять поручение, связанное с ее делами.
Инквизиторы, действовавшие на местах, также назначались папой и официально подчинялись ему одному. Разумеется, управление такой «разрозненной армией» (выражение И. Р. Григулевича) было крайне затруднено. Оно было бы затруднено даже при наличии современных средств связи — можно представить, сколько инквизиторов обращалось бы к понтифику по интересующим их вопросам! А уж если вспомнить, что средства связи XIII–XIV веков были крайне примитивны и медлительны, то станет ясно, какой хаос творился в управлении инквизицией.
Первую попытку преодолеть эти трудности в середине XIII века предпринял папа Урбан IV. Он понял, что для успешного ведения дел часть полномочий необходимо делегировать, и создал должность генерал-инквизитора. Первым ее занял кардинал Джованни Гаэтано дельи Орсини, которому папа Урбан весьма доверял и потому наделил его правом решать все текущие дела, связанные с деятельностью инквизиции в разных странах. Орсини и в самом деле был талантливым и довольно успешным организатором, но при этом имел склонность к кумовству и тайным интригам. Все свои таланты он пустил на то, чтобы в будущем стать понтификом, в чем и преуспел.
После смерти Урбана IV Орсини, принявший имя Николай III, взошел на папский престол и, в свою очередь, назначил на перспективный пост генерал-инквизитора своего племянника, которого он готовил себе в преемники, — кардинала Латино Малебранку. Однако комбинация с передачей папского престола по наследству не удалась. Кардиналы довольно быстро поняли хитрость этой системы и не позволили потенциальному преемнику Николая III прорваться к власти.
Должность генерал-инквизитора также не встретила в их глазах одобрения, и они начали оказывать давление на понтифика, стремясь упразднить ее. Поэтому несколько десятилетий она оставалась вакантной, и в управлении инквизицией царила неразбериха, которую решил было устранить; папа Климент VI. Он назначил генерал-инквизитора[22], но после его смерти в 1352 году эту должность все-таки ликвидировали.
До XVI века делами инквизиции руководила римская курия — главный административный орган Святого престола. А в 1542 году, на рассвете протестантизма, была организована священная конгрегация римской и вселенской инквизиции, которая возглавила борьбу с ересью в мировом масштабе.
Она просуществовала до 1965 года и, помимо основных инквизиционных функций, занималась администрированием всех процессов, связанных с деятельностью Святого Официума в католическом мире.
Таким образом, до середины XVI века инквизиторы назначались папой и во всех правовых вопросах подчинялись только ему. Но так как Рим от места их службы часто был далековато, дознаватели Святого Официума действовали по собственному разумению и почти всегда, в случае каких-либо нарушений, безнаказанно. Более того, булла Иннокентия IV в 1245 году дала им право прощать друг другу грехи, связанные со служебной деятельностью, и освобождала их от необходимости повиноваться своим прежним наставникам по монашескому ордену.
Власти на местах связываться с инквизиторами опасались, светским судам они были неподвластны, прелаты не могли их отлучить от церкви без санкции папского престола и сами оказывались в опасности, стоило им попасть под подозрение в препятствовании деятельности инквизиции.
При этом четко очерченного круга преступлений, попадавших под категорию «препятствование деятельности инквизиции», не существовало. По сути, им могло стать любое деяние, которое счел таковым конкретный инквизитор на своей территории.
Все это определенным образом возвышало инквизиторов над епископами. Создавалась весьма странная ситуация. Должность инквизитора была связана с напряженной работой и даже с риском для жизни, если учесть, сколько покушений совершалось на следователей Святого Официума. Поэтому многие инквизиторы — опасаясь еще и потерять свое место со сменой папы — мечтали о получении епископской кафедры, которая обеспечила бы им и стабильность, и больший доход, причем пожизненно. Епископы же с завистью глядели на инквизиторов,
