его я — Заодно привезу тебе утварь для варки, что ты просил.
— И сахару побольше — сразу же добавил домовой — А то наши запасы дно кажут, ага. Круп тоже прикупи, лучше всего смоленских. И соли. И…
— Вот какой же ты жадный! — потешно сморщил свою мордочку Родька — Лишь бы тебе все под себя грести.
— Не под себя, а в дом — с достоинством парировал его выпад Антип Петрович — Мое дело, чтобы в нем все было, чтобы хозяин горюшка не знал.
— Причем за его счет — съязвил мой слуга и тут же ойкнул, словив подзатыльник — За что?
— За длинный язык и редкостную дурь — пояснил я — Ещё раз такое брякнешь — оставлю тут с вот такого размера списком трав, которые надо сначала собрать, потом засушить, а после ещё и расфасовать.
— Так его! — довольно ухнул домовой — Поделом тебе, мохнатый!
— Ой, да и ладно — насупился Родька, причем в его голосе я четко расслышал интонации Жанны. Собственно, и фраза была из ее лексикона.
Помахав на прощание домовому, сиротливо стоящему на крылечке, я закинул обе лямки рюкзака на плечи и бодро потопал по улице, принципиально даже не глядя в сторону дома Дарьи Петровны.
— Сосед, ты же вроде спать собирался залечь? — донесся до меня ее голос тогда, когда я его уже не рассчитывал услышать — Или чего-то не так поняла?
— Планы изменились — не останавливаясь, ответил я ей — Так бывает. Мы одно задумали, а судьба другое для нас приготовила. Вот, в город возвращаюсь, так что всего доброго. Может, через неделю увидимся, может, через месяц.
— Да постой ты, не беги — попросила она — Старая я уже, невместно мне за парнями молодыми гонятся. Твой один шаг как мои два.
— Ой, да ладно — я выполнил ее просьбу и развернулся — Ты, бабуля, если надо любого догонишь и перегонишь.
Дара же, желая доказать мне, что на самом деле она дряхла до крайности, добиралась до меня пару минут, припадая при ходьбе на одну ногу, кряхтя и трубно сопя носом.
— Если честно — опаздываю — показал я соседке экран смартфона — До электрички всего-ничего осталось, а мне ещё надо с дядей Ермолаем попрощаться и до станции дойти, потому давай обойдемся без словесной пикировки.
— Есть у меня один рецепт, который твоему болезному поможет — деловито заявила ведьма — Очень старый, потому проверенный. Сам ты такое зелье не сваришь, это я тебе точно говорю, здесь даже мне придется очень крепко постараться. В иных случаях мало знать, какие травки да добавки в котел идут, там другое. Там право крови решает.
Не иначе как из книги Рогнеды этот рецепт, руку на отсечение даю.
— Хорошо — одобрил я ее слова — Твоя правда, старое — значит качественное. Значит, я помогаю Николаю, ты мне зелье отдаешь. Верно условия нашей сделки назвал? Ничего не перепутал?
— Верно, верно — покивала Дара — Вот только хлопот у меня выйдет больше, чем у тебя, как и было говорено. Да и не все составляющие, что в рецепте указаны, у меня есть, кое-что тебе самому раздобыть придется, а после мне сюда привезти.
— Ты не спеши, старая, не форсируй события — шмыгнул носом я — Сначала объясни, какая именно моему приятелю помощь нужна? Детали хотелось бы услышать.
— Сначала по рукам ударим, после все обскажу — не без злорадности улыбнулась старуха.
— Пойду, пожалуй — поправил лямки рюкзака я — Бывай, Дарья Петровна.
— Вот что ты такой взбалмошный, а? — уцепилась за мою футболку ведьма — Чуть что — сразу гонор показываешь! Нет, чтобы отнестись к бабушке с пониманием, с уважением, сообразно ее возрасту. Мы, возрастные люди, все с причудами, в дневных ток-шоу так и говорят.
— Я подобную мозгосушку не смотрю, на нее можешь не ссылаться. А что до тебя — кабы не знал, кто передо мной, так, может, и проявил бы сочувствие да почтение. Но в твоем случае это точно лишнее. Либо говори, что мне делать придется, либо я в лес пойду, а ты домой.
— Приятель твой должен добыть два предмета, которые принадлежат Марфе — неохотно выдавила из себя слова ведьма — Непростых предмета, заветных, которые ещё старых богов помнят. Доставит он их мне до конца лета — молодец. Нет — значит, не видать ему девки как своих ушей, ни в этой жизни, ни в следующей. Может, вовсе ее убью, чтобы помнил пес цепной до конца дней о том, что со мной шутки плохи.
— А ведь ты мне не врала, Дара — в кармане задергался телефон, я достал его и глянул на номер абонента. Опять из офиса Ильи Николаевича названивают — В самом деле ты, уж извини за правду, головой ослабла. Отдельские тебя потом за это живьем в доме сожгут. И подружек твоих сердешных тоже в Навь отправят, за компанию.
— Не сожгут — хладнокровно возразила мне старуха — Нет на то у них никакого права. Людка, телушка эдакая, наших кровей будет, не человек она, а ведьма. Потому у их старшей, что ковеном управляет, над ней полная власть имеется. Желает — милует, желает — казнит.
— А старшая та твоя давняя подруга, это мне известно — продолжил я, понимая, что бабка, по ходу, права. Если Николай ее спалит, то добра ему не ждать. Либо его ведьмы, пользуясь полным на то правом, со света сживут, либо, как бы это жутко не звучало, свои за решетку законопатят. Или что у них там в таких случаях предусмотрено?
— Вижу, понял, что глупость сморозил — хихикнула Дара — Так что, возьмешься ему пособить?
— Нет — покачал головой я — Не возьмусь. Не тот расклад, в который стоит вписываться. Хрен с ним, с почечником, пускай помирает. Лучше он, чем я.
Я вовсе не набивал себе цену, а на самом деле думал именно так. Не знаю уж, что там за предметы Дара у Марфы собралась тиснуть, но точно не спицы и клубочек шерсти, из которых та себе носочки на зиму вяжет. Наверняка это какие-то серьезные артефакты, особо ценящиеся в ведьминских кругах, а то и обосновывающие ее право на руководство ковеном. И я точно не желаю иметь никакого отношения к их пропаже. Более того — постараюсь объяснить Кольке, что он, заключив такую сделку, по сути, подписал себе приговор, который будет приведен в исполнение в любом случае, независимо от
