счел себя бессмертным, полез туда, куда не следует и нарвался. Но это только мои предположения.
— Скорее всего не слишком далекие от истины, но про это при личной встрече поговорим. Ты вообще сейчас где?
— В электричке, которая везет меня в Москву. То есть туда, куда я не хочу.
— Понимаю, сейчас на природе куда лучше. Но ты же в курсе, Саша, что работа сама себя не сделает?
— Я безработный. Не поверишь, даже не в курсе, где моя трудовая книжка валяется. Как отдавали — помню. Куда ее потом засунул — нет.
— Вот на все у тебя отговорки есть. Ладно, сегодня у меня со временем швах, а вот завтра нам бы хорошо повстречаться и кое-куда прокатиться. Не скажу, что покойный Антуан прямо вот уж сильно проказничает, на фоне наших предыдущих клиентов он, скорее, паинькой выглядит, но все же не дело, что по городу шатается призрак сомнительной ориентации и такой же добродетели.
— Прозвучало убедительно — отметил я — Лады. Ты тогда позвони, скажи, где и во сколько встречаемся. И ещё — надо до выходных управится, потому что крайний срок в субботу утром я на родительскую дачу уеду.
На минуту у меня мелькнула мысль о том, чтобы с ним сейчас побеседовать ещё и о предложении Дары, но я тут же отмел ее как несвоевременную. О таком лучше глаза в глаза общаться, телефон тут скверный помощник. Нет, Нифонтов и при очной беседе соврет — недорого возьмет, да ещё невероятно правдоподобно, но там хоть какой-то шанс появится понять то, насколько он честен со мной.
Ну, а что до покойного скандального журналиста — если Николай прав, и он в самом деле не такой уж злодей, то особых проблем возникнуть не должно. Я его даже особо мучать не стану, тем более что практика показала бессмысленность данного действа. Не желают миньоны своего господина сдавать, ну вот просто ни в какую. Прямо беспрецедентная верность, которая в жизни не встречается и возможна только после смерти.
Кстати, надеюсь мои собственные приспешники все же около дома обретаются, а не шатаются невесть где, вместе или по отдельности. Кто знает, что им в голову придет? Неровен час чего натворят, и потом мне за них придется ответ держать. А Покон — это вам не земной суд, тут договориться не получится.
Анатолия я у подъезда не увидел, но зато в квартире обнаружилась Жанна, которая немедленно полезла ко мне обниматься, попутно ругаясь на чем свет стоит:
— Как ты мог уехать без меня? — верещала она — У тебя совесть есть? Я тут сижу совсем одна, не знаю, в какой угол ткнуться!
— Слушай, ты прекрасно знала, где мы с Родькой находимся — возразил ей я — Вариантов не так и много. Опять же, я Толика предупредил.
— Все так, вот только я даже в лес войти не смогла — насупилась девушка — Прямо как невидимый барьер стоит, я в него тыкаюсь, словно муха в стекло, и все никак. То ли леший меня не пускал, то ли ещё что — не знаю. Прямо как под куполом каким-то твоя Лозовка. Пришлось домой возвращаться. Я так злилась, так злилась!
Как любопытно. Надо будет с дядей Ермолаем поговорить, его это проделки или кто-то другой так распорядился.
— А где, кстати, наш Анатолий? — решил я перевести разговор в другую область — Чего-то я его внизу не увидел.
— У Ряжских в доме дежурит — пояснила Жанна — Ну, или, может, он сейчас в офисе у Павла Николаевича ошивается. Старая кошелка нам неинтересна, она до сих пор в себя приходит, а вот муженек ее другое дело, за ним глаз да глаз нужен.
— Все так плохо? — я проводил взглядом Родьку, который, выбравшись из рюкзака, отправился на кухню устраивать ревизию в холодильнике. Правда перед этим он показал язык Жанне, что та попросту проигнорировала.
— Как я и говорила — он тебя боится — пояснила девушка — А такие люди, как Ряжский от страха дел наворотить могут ого-го сколько. Спала я с одним таким, он как-то кокса нанюхался до одури, и рассказал мне, что партнера своего заказал. И ведь не потому, что его долю хотел захапать, а потому что боялся того, что тот раньше него тоже самое сделает. Да ещё этот Антон, охранник его, только и делает, что ему в уши дует, мол, этот Смолин непредсказуем, вдруг в следующий раз чего похуже удумает.
— С чего он так на меня окрысился? — изумился я — Вроде нигде друг другу дорогу не переходили. Да мы в первый раз увиделись в больнице у Вагнера. Неужто за тот случай с данными по неугомонным покойникам? Так вроде это мелочь, обычный рабочий момент.
— Люди разные бывают — философски заметила Жанна — Кому-то рабочий момент, а кому-то обида на всю жизнь. Вот он на тебя зуб и затаил. И ведь, сволочь такая, сам мараться не хочет, подбивает Ряжского стрелка на стороне нанять. Не в открытую, намеками, но мы же все взрослые люди, все понимаем.
— Стрелок — это уже перебор — возмутился я — Не хватало только!
— В этой ситуации успеть первым будет правильно — обняла меня Жанна — Тут или ты, или тебя. Мы с Толяном, конечно, руку на пульсе держим, но мало ли?
Может, она и права. Заодно Морану побалую живой душой. И ещё лучше будет по-другому сделать. Если Носов поймет, что я не его подчиненный и начнет себя хорошо вести, можно будет обмен сделать, а именно — Антона Пухее отдать. Вообще два в одном выйдет, и все будут довольны. Кроме Антона, разумеется, но его мнение по данному вопросу никого не интересует. Потому что злоумышлять не надо.
Вот только Николай сотоварищи в эту схему хреново вписываются. А ну, как пронюхают про этот размен? Или донесет кто. Мир не без добрых людей, равно как и нелюдей.
За всеми этими мыслями я как-то незаметно взял, да и уснул. Бессонная ночь и духота электрички сделали свое дело.
Разбудил меня, как и следовало ожидать, телефонный звонок. Впрочем, то уже чудо, что мои неугомонные друзья дали мне поспать аж до седьмого часа вечера.
— Да? — хрипло произнес я — Слушаю.
— Я подумала — прозвенел в трубке голос Ольги — Ситуация, конечно, странная складывается, но в этом есть что-то неформатное. Вечер у меня свободен, так что если предложение в силе, то мы можем встретиться.
Интересно, это чистосердечный порыв, или
