9
Я не заметила, как враги закончились. Как кольцами оцепляли оставшихся мятежников и как внезапно прекратились атаки. Я остановилась и огляделась.
Поле покрывали убитые и раненые. Выдохнула — среди них больше заговорщиков. Наши воины в основном выжили. И даже раненые не выглядели безнадежными.
Оставшиеся мятежники сдавались группками, складывали оружие и останавливались. Я обратилась вновь в женщину. Внезапно и запоздало сообразила, что не захватила никакой одежды. Другие оборотни уже облачались. Рядом неожиданно очутился Ковалль — он больше не стеснялся быстро двигаться, поражать меня силой и скоростью.
Первородный окинул таким взглядом, что я начала собой гордиться. Даже после тяжелой, кровавой битвы, когда ходил по лезвию жизни, Ковалль все равно еще хотел меня. Глаза его лихорадочно заблестели, первородный нервно облизал губы, щеки его порозовели, а мышцы напряглись почти до предела.
Но вместо объятий и поцелуев мне в руки всучили аурный сверток. Внутри обнаружилась униформа. Я надела ее, ощущая, как тело очищается от крови, клочков плоти и мерзких остатков мертвой магии.
— Ты выбрала? — глаза Ковалля сверкнули, а взгляд вперился в меня неотрывно.
— А? — Я все еще находилась на поле боя. Слышала хруст порванных сухожилий, треск ломающихся костей и суставов и задыхалась от запаха крови. Железистый, терпкий и неприятный, он по-прежнему меня преследовал. Наверное, потому, что гибли и травмировались не только мятежники, но и товарищи. Сотни оборотней и магов из нашего победоносного воинства уносили с поля боя на носилках. Другие медленно ковыляли сами, забирались в специальные тележки медиков — нечто вроде машин без верха, которые управлялись полностью магией. Я такие на Земле не видела. Там в авто использовались и технологии, магии в них было процентов на сорок. Эти же без энергетических конструкций превратились бы в недвижимые куски железа. Разве что ехали бы по инерции с горки.
— Ты выбрала между мной и Мейдрисом? — нетерпеливо повторил первородный. Я улыбнулась его вопросу, подпрыгнула и поцеловала в губы.
— Да ничего я не выбирала! Ты всегда был для меня единственным. Просто не получалось это объяснить!
Я собиралась дальше высказаться — на тему ужасной мнительности Ковалля, неуверенности такого сильного мужчины. Но меня смяли в крепких объятиях и заглушили жарким поцелуем.
Мы уже очень давно так не целовались. Губы в губы, страстно и безмятежно, языком нежно лаская друг друга. Я вся отдалась этому мигу. И Ковалль, кажется, чувствовал так же. Первородный облегченно прикрыл веки и словно выдохнул после битвы.
Какое-то время мы еще нежились, не выпуская друг друга из объятий, не могли насладиться долгожданной победой, в том числе — и над неверием первородного.
Вокруг медики занимались ранеными — в основном маги, лишь несколько оборотней. Дарлий собирал свое войско. Я смотрела на обновленного сфинкса и не узнавала прежнего вожака. Теперь в каждом его движении, в каждом жесте сквозила сила, мощь, вся пропитанная свободой.
Дарлий будто возродился заново: изменился его аурный рисунок и появился шанс найти новую пару. Я поняла это сразу же. Как и догадалась по поводу Мейдриса. Он стоял и смотрел на нас с Коваллем — все еще с невысказанной тоской и жалостью, но уже без прежней обреченности. Теперь гибрид стал лельдисом. Похоже, он все еще любил меня, как и Дарлий любил свою Тайну. Их чувства сохранились в старой энергетике. Но у того и другого появилась уникальная возможность со временем успокоиться и найти другую.
Я искренне радовалась за обоих оборотней. А когда Ковалль заметил Мейдриса, схватил меня и поднял на руки. Нет! Ну что за странный мужчина! Я доказала, что его выбрала! Сказала, что всегда к нему тянулась. Но успокоился Ковалль, только обнаружив, что Мейдрис найдет другую пару. Ладно! Какая теперь уже разница? Я еще научу его мне верить.
Эйфория от быстрой победы окутывала.
Побежденные и плененные противники, которых уводили с поля боя организованными небольшими группками… Все это безумно кружило голову. Я бы прямо сейчас занялась любовью, отдалась Коваллю безоговорочно. И он, похоже, разделял мои чувства. Губы первородного заалели, как у юноши, что поддался влечению, на бледных щеках проступил румянец, забугрились литые мускулы мага. Я покрепче прижалась к своему первородному, медленно откинула назад голову, вдохнула воздух победы, радости и… услышала тревожный вопрос Лайгиллара:
— А кто-нибудь вообще видел Олтрикса? И трех основных главарей восстания? Похоже, они все-таки сбежали с небольшим отрядом живых сторонников.
Казалось, только что нежилась на облаке и вдруг разбилась о твердую землю. Я встрепенулась, нервно дернулась, но Ковалль лишь посильнее стиснул.
— Спокойно. Без паники. Мы их разыщем, — уверенно пообещал маг.
— И сделать это лучше быстрее, — вмешался в наш разговор Тарвальд. — Пока снова не начали вербовать сторонников. Олтрикс все равно остался первородным. Его силы и возможности прежние. Следует побыстрее его обезвредить. Пленить остальных главарей восстания. Иначе история опять повторится.
— Я понял. Обещаю, что так мы и сделаем. Только разберемся с последствиями битвы. Доложим Бриолису обстановку и снарядим новую экспедицию, — опередил Ковалля с репликой Лайгиллар. Внимательно посмотрел на первородного, дождался от того короткого кивка и продолжил собирать агентов. Наша маленькая земная кампания увенчалась каким-никаким, но успехом. Ура! Пусть даже осталась проблема. Главную мы уже одолели.
Почти никто из правительственных агентов не пострадал и не получил повреждений. Остальные легко отделались. Раны на руках, ногах и плечах заживали у оборотней на глазах. Их даже зашивать не требовалось. Одному частично оторвало ухо. Но его уже «подлатали» медики. Скрепленный швами и скобами, хрящик начал прирастать к голове сфинкса. Я, в принципе, так и думала. Агенты — лучшие среди воинов, и убить их очень и очень непросто. Их посылали на такие задания, из которых не всякий целым выберется…
