Легко поверить в травматичной ситуации, когда близкие на волоске от гибели. Но истинную проверку мы проходим не ненастьями, не проблемами и не потерями. Настоящую проверку мы проходим благоденствием. Надеюсь, Ковалль и ее выдержит. Я смогу показать, что люблю первородного… Впервые я сама произнесла это… Впервые адресовала именно Коваллю. Раньше я думала и говорила мягче. Мол, Ковалль очень мне небезразличен. Дескать, я сильно тянусь к первородному. И вот же — самой себе, но призналась.
Жаль, что забыла все, что случилось. События в коме исчезли из памяти. Я больше не знала — сколько усилий, средств и даже своей энергии затратил Ковалль на мое исцеление. Иначе не сомневалась бы ни секунды. Не колебалась между ним и Мейдрисом. Я ведь ощущала поддержку Ковалля, еще когда лежала в беспамятстве… Верила ему, надеялась и… любила…
…Видения становятся гораздо реальней.
Вокруг золотится гигантский кокон. Оседает, набухает, вздрагивает поминутно. Наполняет меня непривычной энергией. И мир начинает восприниматься иначе. Слух периодически так обостряется, что улавливает даже далекий шум ветра — за толстыми стенами из камня и пластика.
Черт! Откуда я все это знаю? Откуда приходит нужная информация? Этого я пока не понимаю. Но продолжаю пытать неведомого инструктора, и он время от времени отвечает…
Со временем резко становится лучше. Температура повышается, но не сильно, тело непрерывно наполняется силой, видения не оставляют, становятся четче.
Василиски — змеи с человеческим взглядом, лельдисы — помесь драконов и птиц… и… Ковалль… Он опять настойчиво зовет меня. Рассказывает о диковинном мире будущего, о том, как ждет нас с Танюшкой…
Со временем я к нему привыкаю.
Чувствую теплые пальцы на ладонях. Не могу пошевелиться, но уже чувствую. Возвращаются слабые тактильные ощущения. Время от времени полоски света режут по глазам дикой болью — зрение тоже медленно восстанавливается.
Ковалль делится своими планами, рассказывает о своих давних приключениях. О том, какие миры посещал, какие видел чудеса и красоты… Передо мной вырастают пещеры, сотканные из древесных стволов. Подземные гроты, образованные ими. Стволы уходят далеко в почву, а корни устремляются значительно глубже, снаружи остается только крона, усыпанная резными желтоватыми листьями.
Гигантские пустыни с сиреневыми барханами, которые пахнут индийскими специями. Ветер гонит по ним клочья пены — растения, похожего на белые хлопья.
Небо цвета темного малахита, горы, похожие на хрустальные, — прозрачные, чистые и будто подсвеченные изнутри.
Рассказы Ковалля все продолжаются. Льются рекой слов и образов. И… вытаскивают меня из сна. Буквально почти насильно выбрасывают. Заставляют желать вылезти из скорлупы, вырваться из тисков глубоких сновидений и наконец-то вернуться к жизни…
… А потом я внезапно просыпаюсь… Лаборатория, Валтарь, Ковалль…
Это не чудная техномагия Бриолиса, а первородный меня вылечил. Раз за разом вытаскивал из лап смерти и давал новые силы к жизни…
Обрывки забытых ощущений в коме… вот что мне снилось в ночь перед битвой. Наверное, как предупреждение или предзнаменование.
Я поняла из всего лишь одно и четко — Ковалль мой мужчина и мой спаситель. И никакой другой мне не нужен. Пусть для оборотня стану единственной, он привязан синдромом пары и никогда не предаст, не изменит… Но выбирают не разумом, а сердцем, всем существом, уж если откровенно… Я ожила ради Танечки и еще… ради Ковалля…
Он меня звал, он со мной разговаривал, отстаивал меня перед правительственными лекарями, что собирались прекратить опыт. И мы очень странно, но все же общались…
Я никогда не смогу быть с Мейдрисом. Ковалля я выбрала гораздо раньше, просто забыла, но все-таки чувствовала…
***
Проснулась я от тревожного ощущения. На грудь словно бетона налили, и глыба медленно, но верно застывала.
Я суматошно открыла глаза и обнаружила, что постель Ковалля пустая и аккуратно заправленная. Ясно, первородный слегка нервничал. Когда он начинал переживать о чем-то, то делал все дотошно, насколько возможно.
За окнами вовсю царствовало утро. Лазурное небо раскинулось над планетой, пушистые облачка реяли над поселком, словно обещали благодатные дождички. Где-то вдалеке клубились и хмурились тяжелые свинцовые грозовые тучи, рассыпая частые пунктиры ливня. Словно мне подсказывали: здесь все неплохо, а вот там, на месте, где гремит битва… там разразились те еще грозы.
И не успела я так подумать, как во дворе началась суматоха. Касти отдавала приказы женщинам, требовала готовить домики для раненых и предупреждала, что они на подходе. Черт! Я проспала начало сражения. Они ушли, одни, без меня. Я даже не знаю — где сражение. Я ведь совсем не ориентируюсь на Сварайе.
Ковалль все-таки сдержал обещание! Оставил меня в тылу отсиживаться. Трусливо ожидать сведений с фронта.
Ну вот уж нет! Я не согласна!
Дыхание обрывалось, мысли путались. Метались от бессильного «Ну, что же поделать?» до решительного и уверенного «Надо бы действовать!»
Паника взвинтила пульс и эмоции. Я суматошно заметалась по комнате, не понимая, что теперь делать. Не собиралась здесь отсиживаться, но не понимала — куда бежать. Как мне добраться до своих товарищей, чтобы помочь справиться с врагами.
Если верить вчерашним сведениям от Валтаря, наше войско меньше, чем у мятежников. Мы уступали примерно на четверть. Достаточно, чтобы победить численностью, но наши полководцы рассчитывали на лучшее.
Сердце набирало темп безостановочно, дышать становилось сложнее и сложнее. Я собиралась пойти в ванну, но передумала, сбросила одежду и обратилась в трехликую химеру. Выпрыгнула в окно и принюхалась.
Так-с… Повезло, следы магии. Такие даже первородный не заметит, то ли дело трехликая Дарина! Я ощутила аурный запах, остаточный отзвук движения порталов. Недопорталы тоже присутствовали. Сосредоточилась и побежала. Стена поселения меня выпустила, видимо, сочла старой знакомой или получила распоряжения от Дарлия.
