этом рассказывал?
– Они попросили. Этот случай был в моей памяти, и им понадобилось подробное объяснение принципа незаконного присвоения чужой собственности.
Помню, я тогда присвистнул – чтобы не сделать чего другого.
– Это с трудом можно назвать материалом для Омни, – тихо сказал я.
– Да, но меня спросили…
– Почему?
– Ее заинтересовало удовольствие, связанное с этими мыслями.
– Ее?
– Да, самку. Ты был прав насчет маток.
– Муравьиха?
– Что-то вроде.
– Почему она не позволяет нам ее увидеть?
– Мне кажется, свет режет ей глаза.
– Все это дурно пахнет. Когда мы вернемся на корабль, мне понадобится полный отчет об этом иксе, так что давай-ка возвращаться побыстрее. Мне тут не нравится.
Он улыбнулся и пожал плечами; я проверил ампулу, но дозу он не превысил.
* * *
Позже я снова спросил у него:
– Они хотят знать, как грабить звездолеты?
– Нет. – Он откинулся на спинку мягкого кресла, выпуская дымные колечки. – Ее просто заинтересовало ассоциирующееся с этим удовольствие.
– И что ты ей сказал?
– Ничего. Я просто позволил ей заглянуть в мое сознание.
– Тогда что сказала она?
– Ничего; похоже, это ее удовлетворило.
– А откуда там ассоциации с удовольствием?
Он едва заметно улыбнулся.
– Мне нравится воровать. Особенно когда это сходит мне с рук.
– К сожалению, – сказал я, – это говорит мне больше о тебе, чем о муравьях.
– Ты задал мне вопрос. Я на него ответил.
– А что было потом?
– Ничего. Вы зажгли свет.
– Невелик результат.
– Я свет не зажигал.
– Ладно, – прорычал я. – А почему Браун не мог вести запись?
– Мы пользовались чем-то вроде ментальной скорописи.
– Где ты ей научился?
– Я просто начал сегодня общаться с ее помощью. Они – прирожденные паралингвы.
– Что уже само по себе большая ценность. Это нужно будет исследовать вдобавок к Омни.
– Согласен. Только свет в следующий раз не включайте.
– Хорошо, мистер. Но никаких больше профессиональных советов из области космического пиратства.
– Никаких, – пообещал он.
* * *
И вот мы вернулись в подземные города Мясника, ведомые поясными сонарами и пятиваттными фонарями-пуговицами, чтобы изучить сознания муравьев.
Браун до сих пор не мог ничего записать; под гипнозом он вспоминал только ощущения от передачи, но ничего больше. В плане отчетов нам приходилось полагаться на Скарла, и полторы недели спустя я больше не был уверен, что мы их получаем.
– Скарл, ты ни о чем не умалчиваешь в своих отчетах?
– Нет.
– Ты не против подтвердить это под лекарствами?
– Ты называешь меня лжецом?
– Возможно.
– Ладно, вколи мне что-нибудь, – рассмеялся он.
И тогда мне в голову пришла мысль (возможно, это он ее переслал, когда засмеялся), что наркотики ничего не докажут. За время обучения Скарл выработал сопротивляемость к большинству гипнотиков; они просто заставляли его мозг переключаться в другой режим.
– Забудь, – сказал я.
– Уже, – согласился он.
Мы очень нуждались во втором паралингве, чтобы проверить работу того паралингва, который у нас уже был.
Отчеты Скарла рисовали картину гигантского муравейника, управляемого классической монолитной властью. Его структура включала рабочих низшего, среднего и высшего классов, солдат, самцов и маток. Это была аграрная культура, не создавшая ни единого орудия труда и вместо них полагавшаяся в работе на классы физически специализированных особей. Она основывалась на концепции матриархата, пронизывавшей местную религию, подобно (как мне кажется) древнеегипетским представлениям о божественном происхождении фараонов.
* * *
Я разлил содержимое маленького кофейника по крошечным чашечкам, жестом велел официанту принести нам еще один и взглянул поверх утопленных садов Луны на мшистый шар, щеголявший Америками над огромным куполом: Европа ускользала прочь, Андалусия пробуждала дремавшие во мне воспоминания, а Залив начинал капать солью мне на раны, Лиза.
Кстати, к тому времени, как ты получишь это послание, я буду уже не здесь, а там – и угадай, куда я направлюсь?
– В обе стороны? – переспросил Хейл, и Эйфелеву башню окружило озадаченное выражение.
Я повернулся к нему и кивнул.
– Да, я заподозрил это после того, как мне стало казаться, что я раз за разом читаю один и тот же отчет Скарла. Я спросил себя, что он может скрывать или ради чего тянуть время. А потом я решил, что, возможно, это делает не он.
– Поэтому ты и захотел сам провести икс?
– Именно, – признал я. – И для этого позаимствовал аптечку паралингва из твоей каюты.
– Так вот почему нашу партию в пинокль прервали жалобы на боль в животе.
– Да, я заплатил радисту, чтобы он приболел.
– Безнадзорный икс, проводящийся не паралингвом, всегда опасен.
– Я слышал, но для этого в штате и держат такую кучу бывших гвардейцев – чтобы подтирать лужицы неприятностей, пока кто-нибудь в них не вступил.
– Или превращать их в озера, – задумчиво проговорил он. – Так что насчет Скарла? Что там все-таки случилось?
– Как сказано в отчете, он слетел с катушек и попытался нас всех убить. Мне пришлось застрелить его в порядке самообороны.
– Ты помнишь, как сделал это?
– Смутно… Тем не менее в отчете говорится именно так.
Он окружил меня.
– Ты был в его сознании. – Каждое слово весило столько же, сколько и предыдущее.
– Да, это тоже есть в отчете.
– И ты был с ним в тот момент, когда он потерял контроль над собой.
– Верно.
– А убив его, ты поначалу считал, что ты и есть Скарл.
– Это тоже верно. В отчете говорится, что это была невротическая идентификация, вызванная крайней сосредоточенностью в момент возникновения травмы.
– Знаю; это я его писал. Но я редко бываю доволен, всего лишь налепив ярлык, а я сделал именно это. Прошло уже больше двух месяцев, и мы, возможно, не увидимся еще долго. Я хотел бы уточнить свой диагноз, прежде чем мы попрощаемся.
– Ну ладно, мы оба в том состоянии, когда я могу рассказать тебе, что случилось на самом деле, а потом сказать, что был пьян, если ты меня еще хоть раз об этом спросишь.
* * *
И я рассказал ему. Помнишь морской круиз, в который мы отправились пару лет назад, на Янсене, и островок, к которому мы пристали – тот, где ты уговорила меня поиграть в лимбо с ребятишками? Я из кожи вон лез, лишь бы тебе угодить, и в процессе плюхнулся на задницу – зато это запомнилось сильнее, чем если бы мне все удалось. Я знаю, что Хейл не поверил всему, что я рассказал, – я слышал, как скрежещут шестеренки у него в голове – но он был впечатлен. Сильнее, чем я ожидал.
Я рассказал ему, как в тот день сопровождал Скарла обратно в земли под землей, вышагивая под мономаниакальную маршевую мелодию Гвардии,
