могли повлиять отчеты с первого и второго иксов. По-моему, это представители касты рабов.
– А почему им потребовалась неделя на принятие решения? – спросил я.
Он пожал плечами.
После этого мы спустились к реке и искупались, потому что нам запретили это делать, а капитан не имеет права отдавать такие приказы специалистам класса S. Глинистая почва была пористой, вода – тепловатой, а ветерок неохотно обдувал нас, создавая подобие комфорта. Лежать на воде Мэкки-Ножа, как мы прозвали Мясника, было легко, а в глубинах не таился никто опасный (и никто неопасный тоже – водной фауны на Мэкки было немного).
– Боишься? – спросил я.
– Нет, – ответил он.
– Почему?
Он промолчал.
– Насколько ты уверен в своей уравновешенности?
– Абсолютно. – Он зевнул. – У паралингвов есть небольшой дар предвидения, когда дело касается органических существ. Я бы знал заранее, если бы тот лошадиный слепень, который собирается приземлиться тебе на нос, собирался укусить меня.
Послышалось жужжание.
Я хлопнул себя ладонью по носу, но никакого лошадиного слепня не было. Был только лошадиный смех.
– Тебя предал рефлекс, – сказал Скарл. – На Мяснике мухи не водятся.
Я быстро перевернулся, надеясь хорошенько его окунуть, но Скарла рядом не было. Его смех доносился с берега, где он сидел футах в сорока от меня и курил.
– Абсолютно, – повторил он.
Я потер нос.
– Очень смешно. Когда сегодня ночью найдешь у себя в койке тарантула, то будешь знать, кто…
– Уймись, – крикнул он. – Я доказывал свою правоту. Ты был расслаблен – уши у самой воды… фоновый плеск… я не сказал ни слова. Признай, что думал, будто я рядом с тобой. Признай, что я хитер, коварен и подл.
– Ты знаешь, что у меня на уме.
– Да, – ответил он, – ты беспокоишься, как бы не повторилось то, что уже случалось.
– Дважды, – добавил я. – Почему эти чертовы бюрократы не могут отправить сюда больше одного паралингва – я…
– В других местах всегда хватало и одного. В этот раз будет так же.
– Это ведь для тебя настоящий вызов, да? – бросил я. – Тот, кто тебя уговаривал, должно быть, провел поистине миссионерскую работу.
– Ну и что? Икс есть икс. Я справлюсь.
– Ты для меня – всего лишь кадровая проблема, – сказал я, – но последние два паралингва, проводившие здесь икс, до сих пор лежат в дурке, и ЭЭГ у них ровненькие, как линия горизонта.
– Есть старая земная притча, – сказал он мне, – о парне, который спросил у компьютера, когда он умрет.
Я подождал.
– Ну и что случилось?
– Ничего, – ответил он. – Конец притчи. Компьютер не знал.
– И это значит?..
– По расчетам шансы на возвращение у меня довольно хорошие. Переменных на этот раз гораздо меньше, потому что у нас есть отчеты первых двух экспедиций. Эта проблема может быть просчитана – так кто ты такой, чтобы судить, не разобравшись?
Я ничего не ответил. Только серьезно задумался.
Но он снова рассмеялся, потому что родился на Фенстере и знал весь «Словарь ругательств галактики», ни разу в него не заглянув.
Позже, когда мы вернулись на корабль, мне подумалось, что он к тому же знал, что у меня нет с собой ни одного лишнего тарантула.
* * *
Прошло два дня, прежде чем существа вернулись, и когда они появились на поляне, было пасмурно и шел дождь. Мы тут же установили палатку, упаковались в дождевики и захлюпали по черной грязи.
Скарл водрузил гул-бокс на вытертый полотенцем стол, а я изучил приветственный комитет…
Трое… Похожи на муравьев, с твердыми, как сталь, панцирями с зеленоватым отливом благородной бронзы; размером примерно с немецкую овчарку – но, осмелюсь предположить, во много раз сильнее; глаза пустые, как розовые луны Дорна, которые они мне напомнили: кажутся незрячими, но смотрят пугающе пристально – и, возможно, что-то все-таки видят. (Ты помнишь Дорн?)
Скарл что-то проговорил, включая запись, и получил ответ, цепочку звуков – щелк-щелк, тц-тц-тц, биттл-биттл-биттл. Он нажал кнопку «АНАЛИЗ» и достал из кармана черный чехол. Красный сигнал «Недостаточно данных» зажегся как раз когда он закончил собирать шприц. Скарл повернулся к существам и прочитал сонет Шелли. Тот не подходил к этому дню, но существа ответили новым шумом, и Скарл снова включил запись. Он вонзил шприц в ампулу с легким седативом и сделал себе укол, пока они тикали.
Похоже, они поняли, что ему нужно, потому что на этот раз не умолкали минуты четыре. Скарл снова нажал кнопку «АНАЛИЗ», а я всмотрелся в дождь, выглянув из палатки.
Мясник легко мог стать золотой жилой. В предварительных докладах геологов говорилось о неосвоенных минеральных ресурсах и возможной климатической пригодности для выращивания полезных культур, которые хирели в городах перенаселенной матушки-Земли; на ее раскинувшихся от берега до берега равнинах из стали и бетона земляные агрогорода выглядели скорее сыпью, чем изящными родинками. Но чуждая стальным порам земли пшеница до сих пор означала хлеб. Мясник мог бы стать Пекарем.
Загорелась зеленая лампочка – «Выявлены Приблизительные Флективные Шаблоны». Шаблоны, не смыслы. Нет такой коробки, которая с одного конца приняла бы в себя «Щелк-щелк, тц-тц, биттл-биттл», а с другого выдала бы «Доброе утро, жуткий сегодня ливень, не правда ли?» Абсолютно незнакомый массив значимых звуков не несет никакого смысла для чужака, будь он человеком или машиной, пока не найдена пара точек отсчета. В подобных случаях выяснять грамматику и значения слов слишком долго, а в те времена не было телепатов, достаточно умелых для полного икса. Но флективные шаблоны есть во всех языках. Гул-бокс различал их и маркировал. Он не знал, являются они вопросительными, скандальными, занудными или какими угодно еще, но он их выявлял.
Дальше дело было за Скарлом и гулом.
Вокруг насекомых возник магический круг колонок, потом еще один воздвигся вокруг нас. Скарл – умиротворенный дирижер с полуприкрытыми глазами и пьяной улыбкой под ними – начал концерт.
Двухканальный словообразовательный гул начался, как только он прикосновением пальца пробудил прибор к жизни. С нашей стороны звук был приглушенный, а функция «АНАЛИЗ» вычислила порог слышимости муравьев на основании записанного диапазона звучания их голосов.
Передача. Скарл говорил шепотом, глядя в никуда. Все девяносто семь вопросов Омни с ее опциональными подразделами подобно заученному сценарию таились у него в голове. Как тебе известно, Лиза, этот процесс тщательно продуман. Я расписываю это Известное в подробностях только потому, что должен сказать о нем кое-что, имеющее непосредственное отношение к теме моего письма.
Насмешники поначалу называли этот процесс хитроумно замаскированным спиритическим сеансом, но в последнее время на этом фронте все спокойно. Седатива, вкупе с сосредоточенностью сознания на формате Омни, достаточно, чтобы призвать
