про «верх неответственности», где-то под всем этим её страхом и контролем всё равно шевелится то же самое, что и в нас: тревога и любовь за тех, кто уже есть, и за тех, кто только ещё собирается появиться.
Глава 81.
— Смотрю, Дашка как никогда довольная, — говорит Саша.
— Очень. Теперь ей не нужно держать ответ перед самим мэром. Гораздо проще жить, когда отвечаешь только перед самими собой.
— Тут согласен. Но она ещё долго продержалась. И когда вы успели расписаться?
Саша искоса смотрит на меня, отставив сигарету в сторону. На его лице усталость взрослого мужика, который и рад за дочь, и всё равно переживает, как будто ей снова пятнадцать.
— Да давно ещё. Как только узнали, что будет ребёнок.
Слова даются легко. Может, потому что всё это уже улеглось во мне.
— И нам не сказали.
Он не обвиняет, просто констатирует факт, чуть выгибая бровь.
— Даша хотела сделать сюрприз, да и прерывать ваш отдых не хотелось.
Перед глазами всплывают их фотографии с моря: Лариса в шляпе, Саша в рубашке навыпуск, ужины на террасе. На них всё так легко, будто в мире не существует ни Таси, ни наших проблем.
— Тут, пожалуй, да, — Саша усмехается. — Какой бы эгоисткой ни была Лариса, она бы тут же помчалась к Даше, чтобы отчитать. Собственно, так и вышло. Но я тебе по секрету скажу, что она уже опустошила один счёт, накупив внуку подарков.
Я представляю гору пакетов с надписями «для новорождённых», бантики, ленточки и игрушки, которые будут занимать половину комнаты ещё до того, как ребёнок появится на свет.
— Невероятно.
И это правда. Та самая женщина, которая когда-то не находила времени на собственную внучку, теперь тратит деньги, как будто пытается заранее выкупить право на любовь второго ребёнка.
Саша затаптывает окурок в пепельнице, смотрит на меня внимательнее.
— А как твоё шоу? Смотрел выпуск первый. Всё на уровне.
Я на секунду отворачиваюсь, провожу пальцем по холодному стеклу двери. Там, на другой стороне, совсем другая жизнь: камеры, свет, эмоции, ведь это всё в какой-то мере и про меня тоже.
— Там вложены действительно большие деньги. Да и популярность зашкаливает. Потные мужики, страдания и рев толпы. Такое просто не могут обойти вниманием.
На экране всё выглядит ярко и чётко: удары, кровь, адреналин, крупные планы.
— Есть такое. А сам не захотел поучаствовать?
Саша спрашивает спокойно, но я чувствую интерес. Он-то помнит, каким я был когда-то.
— Хотел, но пока даже не заикаюсь об этом. Не хочу, чтобы Даша волновалась, а потом посмотрим.
Я представляю её лицо, если она узнает. Эти сжатые губы, напряжённые плечи. Она и так тащит на себе слишком много — ребёнок, работа, семья, Лариса с её вечными замечаниями.
— Я что подумал, после рождения Даше свежий воздух нужен. Как насчёт нашего домика в области?
Саша произносит это чуть рассеянно, словно уже видит нас среди сосен, с мангалом и коляской на веранде. Картина, конечно, красивая, если не вспоминать географию.
— С новорождённым отправляться туда, откуда до ближайшей больницы целый час пути, не самая лучшая идея.
Я представляю ночную трассу, метель, если не повезёт, и нас в машине с орущим ребёнком. Кино так себе.
— Думаешь?
Он чешет затылок, словно взвешивает мои слова.
— Первое время Дашка будет трястись над малым, как курица над яйцом.
— Готов к трудностям?
Саша прищуривается, но губы всё равно смягчаются — ему даже немного весело наблюдать, как боец/организатор шоу превращается в нервного будущего отца.
— Всегда готов. Пришлось снова пойти на эти курсы молодых родителей. Было неловко находиться среди десяти молокососов, которые ещё недавно только бриться научились.
Вспоминаю эту комнату: молодые парни в худи, девчонки с кругами под глазами, кукла-младенец на столе и я, который, по ощущениям, старше всех минимум на сто лет.
Саша хохочет, качает головой, представляя эту картину.
— Я бы на это посмотрел. И чему научился?
— Скорее вспомнил, как пеленать, кормить и держать ребёнка.
И вместе с этим всплыло и то, как мы когда-то возились с Тасей: бессонные ночи, крик, пустышки, ползунки… и полное ощущение, что ты не имеешь ни малейшего понятия, что делаешь, но всё равно делаешь.
Из приоткрытой двери доносится протяжный крик:
— Марк! Папа! Ужин готов!
Мы переглядываемся и возвращаемся на кухню. Там уже полно света, запахов и какой-то суеты. Лариса Николаевна командует парадом.
— Ну куда ты тяжёлое тащишь! Сядь уже, — бросает она, и мы все удивлённо наблюдаем, как женщина, которая в принципе за плитой не стоит, накрывает на стол и раздаёт всем отбивные с салатом.
Тарелки звякают, салат в большой миске блестит маслом, хлеб в корзинке прикрыт полотенцем.
— Саша, надо будет тут квартиру рядом присмотреть, — небрежно добавляет она, перекладывая мясо.
— Зачем? — удивляется Даша, смотря на меня огромными глазами.
Я чувствую, как внутри на секунду всё замирает: перспектива Ларисы Николаевны «рядом» — это отдельный вид экстрима.
— Буду тебе помогать, что непонятного. Нет, если ты, конечно, хочешь, я могу жить прямо у вас.
— Квартира — это отличный план, — тут же мысленно перекрещиваюсь.
Хочется ещё что-то съязвить. Потому что когда родилась Тася, Лариса ни разу не взяла её на руки. Приехала, когда та пошла в первый класс, познакомиться с внучкой, а теперь что? Возраст? Совесть?
Мы все, кажется, нервничаем чуть больше, чем готовы признать.
Может, мы просто все беспокоимся за Дашу и за то, как она перенесёт роды.
Если честно, чем они ближе, тем меня сильнее охватывает паника. Даша отмахивается, улыбается, строит планы, выбирает коляски и цвета пелёнок, я и сам не подаю вида, но внутри всё дрожит.
* * *
Глава 82.
Центр «Север», которым руководила Даша, очень быстро опустел.
Более того, почти все сотрудники перешли работать к Даше, хотя она и не могла обещать больших зарплат. Зато исправно кормила, давала жильё тем, кому было совсем негде приткнуться, и умела смотреть так, что людям вдруг начинало хотеться тащить эту историю вместе с ней.
Центр «Дар» получил помещение бывшего завода. Когда мы только зашли туда впервые, там был один голый бетон и ржавые балки над головой. Сейчас всё иначе. Ремонт ещё был закончен далеко не везде: кое-где торчали
