руки в бока — вылитая мать.
— Это называется дедовщина.
— Нет, Таська, это называется финансовая грамотность: не хочется потом дом заново отстраивать, — усмехается Рома и падает в кресло, окидывая взглядом стайку щебечущих девчонок — подружек своей дочери.
— А это что за кастинг?
— Для Вадима, как я понимаю. Это единственное семейное мероприятие, на которое его можно затащить, а значит — познакомить с женщиной.
— А есть проблемы?
— У него одна проблема — ментовка его поганая. Будь его воля, он бы на ней женился. Анька переживает, что без внуков останется. Оба заняты карьерой.
— Ну так у них есть с кого пример брать.
— Мы-то поженились.
— Такие карьеристы, как вы с Аней, редко находят пару, — замечает Кирилл. — Да и не вы ли вдвоём долбили им всё детство, что они чего-то должны добиться, а не почивать на лаврах?
— Заткнись, — усмехается Рома и достаёт изо льда бутылку пива. — А куда Аня рванула? Аня!
— Вадим приехал! С невестой!
Стайка девчонок заметно сникает, и мы стараемся не заржать в голос.
— Ну вот видишь, всё нормально, и никакой я не тиран.
— Вообще ни разу, — смеёмся всей компанией, которую Рома покидает, чтобы взглянуть на будущую невестку.
Вечером, когда все тосты сказаны, все песни спеты в караоке, а на столе осталось лишь несколько невостребованных закусок, часть гостей разъезжается по домам, а мы укладываемся в одной из шести гостевых комнат.
— А я всё Кирилла дураком называл, что он такой огромный дом матери купил.
— Зато всем удобно, и завтра снова повеселимся. Иногда смотрю на чужих взрослых детей и удивляюсь, как быстро летит время.
— Есть такое, — снимаю со спящего Влада ботинки, пока Дашка его раздевает. — Хотя у нас ещё впереди тринадцать лет молодости.
— Почему тринадцать?
— Потому что снова в школу, снова радости пубертата.
— Тоже верно. Я, кстати, в садике не выгляжу самой старшей.
— Просто не все могут позволить себе забить ванную люксовыми уходовыми средствами.
— Ну не всем же вытирать жопу и лицо одним полотенцем…
— И при этом выглядеть на двадцать пять.
Даша в голос смеётся, но тут же затихает, когда Владик начинает ворочаться.
— Кстати, Савва мне тебя напоминал.
— Замолчи… Вообще ничего не говори мне про этого любителя порнухи.
— И вот этим, кстати, тоже…
— Этот спор затеял не я.
— Но ты в нём участвовал, что вины с тебя не снимает.
— Интересно, сколько ещё пройдёт времени, пока ты перестанешь напоминать мне о моих косяках?
— Ну, — садится она на диван, берёт бокал со столика, ложится мне на грудь и вздыхает. — Нужно же помнить, что мой идеальный муж не такой уж идеальный… И кстати, о Савве…
— Заткнись…
— Мы с ним катались на мотоцикле.
Сердце пропускает удар. После рождения Влада я словно в наказание себе запретил даже думать о байке.
— И?
— Может, прокатишь свою старушку? — скользит она пальчиком по моей груди, задирает футболку, царапает живот. — Если ещё помнишь, как это делается…
Толкаю голову Даши к себе на колени и смотрю сверху вниз. Бросаю быстрый взгляд на спящего Влада и вжимаюсь губами в её губы. Мягкие, сочные, такие сладкие, что кровь мгновенно приливает вниз.
— Тогда нам определённо нужно порепетировать, как ты будешь садиться на байк верхом.
Дашка улыбается, встаёт и тянет меня в ванную, закрывает дверь на щеколду, тут же стягивая с себя теперь уже совершенно лишнюю рубашку.
Опускаю крышку унитаза, сажусь сверху, расстёгиваюсь ровно там, где нужно. Даша стягивает колготки вместе с трусиками, смотрит на меня с пьяным соблазном, от которого кружится голова.
— И что дальше?
— Дальше? Ах да, опускай руки на мои плечи, представь, что это руль.
— Мм… — подчиняется, сглатывая, уже теряя нить от того, к чему всё ведёт. — А теперь закидывать ногу.
— Да, повыше. У меня большой байк.
— Да я уж вижу… — шепчет она, задевая кончиком пальца головку. Ловко перебрасывает ногу, и я уже готов войти, но она вдруг встаёт и отходит.
— Что?
— Думаю, надо повторить…
— Давай… — снова закидывает ногу, оказываясь раскрытой точно над членом. Так близко, что я кожей чувствую жар её влагалища.
— Наверное, надо повторить ещё раз…
— Нет, — обхватываю её бёдра и удерживаю. — Думаю, посадку ты освоила отлично. Теперь надо понять, удержишься ли ты на байке, если будут кочки.
— Ох уж эти кочки… — шепчет она и медленно опускается, втягивая меня в себя, как чёртов пылесос. Шиплю сквозь стиснутые зубы, запрокидываю голову от кайфа, что разливается по венам. Рычу, когда кончик её языка скользит по кадыку…
Сжимаю Дашу в объятиях, вжимаюсь лбом в её лоб с рыком.
— Держись, блять, поездка будет долгой…
— Очень на это рассчитываю…
— Люблю тебя…
— А я тебя. Очень, очень люблю…
***
Уверен, утром Даша забыла про наш разговор и снова увлеклась семейным торжеством и Владом, который неожиданно поставил себе первый настоящий синяк на колене. А я помнил и решил напомнить. Позвонил в гараж, где храню байк, и заказал доставку. К вечеру, когда все сидели расслабленные после обеда, мне позвонил водитель.
Я вытащил Тасю из комнаты, где они с Тагиром рубились в гонки.
— Присмотри за Владом, нам с мамой надо отъехать.
— Надолго?
— На пару часов.
— Фу, пап…
— Тася! Мне байк привезли, хочу маму прокатить.
— Прокатил уже на брата. И какой байк? Вам сколько лет? — я ничего не ответил, но посмотрел так, что Тася подняла руки в знак капитуляции. — Я поняла, поняла. А как мама согласилась?
Тася увела Влада в игровую, а я потянул Дашу на улицу. Мельком отметил, что она в спортивном — даже переодеваться не придётся.
— Марк, что происходит? Если что, повторять наш первый раз на природе я не намерена, клещи сейчас особенно активны…
Открываю ворота и приветствую паренька, который пригнал байк и уже вызывает себе такси.
Даша замирает, смотрит на моё чудовище.
— У тебя он больше…
— Мужчине всегда приятно это слышать. Надевай шлем.
— Знаешь, я вчера была пьяна и не то чтобы серьёзно.
— Поздно, малыш. За свои слова надо отвечать.
— Может,
