Как-то раз Долгополов вдруг сам заявился в кабинет, где работал Павел. Обычно он так не делал из принципиальных соображений, предпочитая вызывать подчиненных к себе.
– Есть одно приятное дело, Павлик. Помнишь, неделю назад у нас пропали две коробки золотосодержащих деталей со склада шестой лаборатории?
– Помню, а что случилось?
– Ты не пугайся. Воров нашли. Наши же оказались – один электронщик, другой шофер.
– Вы говорили о каком-то приятном деле, – напомнил Павел, не понимая, куда клонит начальник.
– Сейчас объясню. Наше начальство решило наградить тех людей из милиции, которые это дело раскопали. То есть не наградить, конечно, а поощрить. Все сделаем торжественно, в актовом зале. Оксана цветы им будет дарить... Возьми, Павлик, мою машину, слетай в городской отдел милиции, передай начальнику приглашения. Хочешь, возьми с собой кого-нибудь из наших девчонок. Может, женихов себе там присмотрят...
* * *
Машина доставила Павла до центра города за считанные минуты. Ему нравилось, что ради него в кабине играет музыка, крутит баранку молодой общительный шофер, останавливаются, уступая дорогу, пешеходы.
В трехэтажном здании горотдела его глаза не сразу привыкли к серому прохладному полумраку. В вестибюле висела Доска почета, стояли стулья, на которых ждали своей очереди немногочисленные посетители. Несколько человек – очевидно, сотрудники – стояли возле входа, громко разговаривали и смеялись.
Павел успел увидеть все это лишь мельком, потому что перед ним сразу появился дежурный и спросил, к кому он пришел.
– Я должен передать приглашения начальнику отдела.
Сержант потянулся к телефону, а кто-то из веселой кампании поинтересовался:
– Куда приглашаете, если не секрет,
– Не секрет. Приглашения на вручение премий за хорошую работу в академгородке.
– Постой, это по драгметаллам, что ли? – раздался вдруг странно знакомый голос. – Это ведь мы работали, а выходит, награждать его будут?
– Всех будут награждать.
– Тогда понятно...
Павел шагнул вперед, от изумления у него перехватило дыхание.
– Серега! – то ли воскликнул, то ли прошептал он.
* * *
– ...Наших давно уже никого не встречал, – говорил Серега. – Только эту... «Маму» твою.
– Дашу?
– Да, наверное. Иногда мы с ней в автобусе видимся. Но она не здоровается.
Друзья сидели в привокзальном ресторане, рядом с тем местом, где впервые повстречались много лет назад, и смотрели, как на город наступают сумерки.
– Я тоже ни про кого не слышал, – вздохнул Павел. – Куда-то потерялись все...
– Нина Ивановна про тебя часто вспоминает, – сообщил Сергей. – Она, правда, сейчас из детдома ушла, служит в каком-то методическом центре.
– А ты с ней видишься?
– Захожу иногда. Зашел бы и ты, а?
– Вместе зайдем. А я, представь себе, с Альбиной дружу. Она мне работу нашла и вообще помогает иногда.
– С Альбиной? – удивился Сергей. – И как она?
– На пенсии. Про детдом уже думать забыла, отдыхает человек.
– Понятно.
– А про Садыка ничего не слышал?
– Про Садыка? – Серега отставил чашку и нервно усмехнулся. – Садыка я посадил.
– А...
– Не спрашивай. Было за что. Выйдет – снова сядет. Он за эти годы так ничего и не понял.
Коснувшись этой темы, Серега стал непривычно серьезным и немного чужим. Однако скоро его отпустило. Он поднял на Павла веселые глаза и сказал:
– А я тебя в картотеке нашел. Ты по сто второй статье проходил, как малолетний свидетель. И еще год бродяжничал. Все правда?
– Правда. Только давно все это было.
– Давай еще по кофе? А лучше – покрепче чего-нибудь. Слушай, ну неужели ты совсем непьющий?
– Совсем. А насчет кофе – может, в следующий раз? – Павел смутился. – Родители ждут, я не предупредил.
– Родители... – вздохнул Серега. – Ну что, идем к Нине?
– Конечно.
– Тогда запиши телефон – мой и, если хочешь, ее.
– Говори, я запомню.
Они расплатились с официантом, вышли на крыльцо.
– Значит, договорились – завтра ты мне звонишь и мы вместе идем, – подвел итог Серега.
– А если завтра не получится, все равно скоро увидимся. Когда придешь получать премию.
Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.
Однако на следующий день Павел не смог позвонить другу. Потому что, возвращаясь с работы, услышал наконец голос «Покровителя».
* * *
Ветер то затихал, а то вдруг налетал с такой силой, что в лесном массиве начинали трещать ветки.
Если б не этот звук, невозможно было бы понять, что там, впереди, есть что-то, кроме пустой, беспроглядной ночи.
Павел лежал в густой траве, слушая ветер. В воздухе витало настроение наступающей грозы или чего-то еще – такого же неумолимого, жутковатого. Но страшна была не ночь и не ее звуки. Больше всего пугала неизвестность. И от этого чувства не спасало ничто – ни могущество «Покровителя», ни холодная самоуверенность инструктора, ни лежащий под рукой автомат с полным магазином.
* * *
...Сегодня все было не так, как раньше. Голос «Покровителя» вызвал не томительные позывы ожидания и беспокойства, как раньше, а горячую волну боли, прокатившуюся от самых пяток до свода черепа. Отвыкшее от вмешательства сознание отреагировало на него так, как реагирует незажившая рана, в которую влезли скальпелем.
Но боль удалось стерпеть, а затем она отступила, затаившись где-то рядом.
Небесная машина опустилась поздно ночью прямо во дворе, среди детских качелей и песочниц. Павел ждал ее на скамье у подъезда.
В кабине уже находились несколько человек. Они были, как обычно, неразговорчивы, но чувствовалась их непонятная нервозность. Все делалось в спешке, в суете, от прежнего спокойствия и достоинства не осталось и следа.
Однако Павел понял, что готовится что-то серьезное. Хотя бы по тому, что на общем сборе присутствовал не один, как раньше, а целых четыре инструктора. Слугам поспешно раздали оружие и развели малыми группами в разные стороны, ничего не объяснив...
* * *
...Тишину вдруг вспорола короткая автоматная очередь.
– Лежать тихо! – раздался откуда-то сзади яростный шепот инструктора.
Павел выждал несколько секунд, и осторожно повернул голову. В зарослях молодых деревьев, где располагались несколько приземистых бетонных зданий, замелькали огни фонарей.
Прошло еще несколько напряженных секунд, и стрельба возобновилась. К ней прибавились крики и треск ломающихся кустов.
Инструктор напомнил, чтобы все оставались на местах, и исчез в темноте.
– Куда это он, а? – запаниковал один из тех, кто находился рядом – худой и пугливый парень лет восемнадцати.
Павел пожал плечами, хотя в темноте этого жеста, конечно, никто не мог увидеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
