тот.
— Или неустойки, — спорит Николас. — Сколько там, лорд Блейк? Я выплачу.
— Довольно, лорд Варлос, — отрезает Джером. — Королева определила, что Неялин должна выбрать покровительство Блейка.
— Так может нам дождаться возвращения ее величества? — уточняет Нико.
В комнате раздается одобряющее роптание. И подогреваемый этим нестройным хором голосов Варлос припечатывает:
— Тем более, я слышал, что лорд Блейк намеревался просить ее величество дать согласие на брак с леди Эшфорт.
— Это вас не касается, — бросает Итан. — Может, вас заботит судьба Неялин по другим причинам?
— Эти причины очевидны для тех, кто в здравом уме, — парирует он. — Она красива, умна и носит в себе уникальный дар.
— И этот дар — не награда для предателей! — несдержанно рычит Блейк.
Николас порывисто дергается, но один из советников обхватывает его за плечи и уводит в сторону, сбивая его пыл.
Я замечаю на себе уязвленный взгляд Мелиссы. Николас не случайно разыграл перед ней этот спектакль — девушка глубоко задета тем, что Блейк так яростно желает мной завладеть.
— Ритуал печати очень важен для нас и Равендорма именно сейчас, — говорит Элиза, привлекая к себе мое внимание. — Не противьтесь, пожалуйста. Вот увидите, все образумится. Обещаю, корона вас не оставит. Вы никогда не будете ни в чем нуждаться.
Элиза рассуждает, как ребенок. Она слишком юна, чтобы понимать, какую участь мне уготовила ее коварная мать.
— Скажите мне, где Аарон Элгарион? — срывается с моих губ.
В комнате повисает тишина.
— Вы хотите его увидеть? — спрашивает Элиза.
— Если позволите мне это, я вылечу всех ваших людей безо всяких печатей.
Принцесса раздумывает. Джером вновь склоняется к ней, чтобы дать совет, но она вскидывает ладонь.
— Хорошо. Я принимаю ваше условие.
Спустя четверть часа мы спускаемся в прохладное подземелье. Пламя факелов чадит от сквозняков, гуляющих в каменных коридорах, расположенных под Белым дворцом. Нас с Элизой сопровождают воины из ее личной охраны и лорд Джером.
Впереди за оббитой железом дверью меня ждет тусклая каменная коробка, факел на стене и стол, покрытый материей с изображением герба Элгариона. А на нем — человек.
Я замираю на пороге, прикрываю на секунду глаза, потому что эта картина накрепко отпечатывается у меня в сознании.
Нас встречает щуплый, худой служитель в темной мантии. Он кланяется и докладывает Джерому, что Великий герцог готов к захоронению. Сквозь толщу мироздания я слышу, что его похоронят завтра на рассвете в королевском склепе на территории дворца.
Подхожу ближе.
Кладу ладонь на грудь Аарона.
Мой взгляд упирается в темный бархатный камзол, ярко-синюю ленту, тяжелый золотой амулет, покоящийся на мужской груди. Мои пальцы скользят по холодному бархату к его рукам… израненным, бледным и неподвижным.
А затем я просто припадаю к ним губами — холодные.
Прижимаюсь щекой к костяшкам его пальцев, закрываю глаза, и губы шепчут сами собой:
— Я люблю тебя.
Пытаюсь почувствовать в нем отголоски жизни — хоть что-то. Бормочу: «Пожалуйста… ну, постарайся. Прошу».
И не найдя ничего — горько плачу.
Сквозь слезы смотрю в его лицо — он безмятежно «спит». Нет этой упрямой морщинки между его бровей, этих сурово поджатых губ, твердого взгляда светло-голубых глаз. Нет ничего.
Его нет.
Снова касаюсь мужской груди, взывая к жизни.
А в ответ — дикая гулкая пустота.
— Ваши силы небезграничны, — раздается за спиной голос Джерома. — Герцог мертв.
Я опустошена.
Ласкаю мужское запястье, ледяные звенья цепи его браслета. Слоняюсь к его лицу и невесомо целую в губы.
— Проснись… Проснись, прошу тебя.
И сокрушенно выдыхаю, не получив ответа. Слезы высыхают, а в груди образуется дыра. Я пошатываюсь, и Элиза сочувственно касается моего локтя.
— Я не хотела для вас такой участи, леди Неялин. Вы не заслужили этого.
Я не отвечаю. Высвобождаюсь из ее рук и иду к выходу.
Мне не стыдно за свои слезы и чувства. Я любила Аарона. Никогда и никого я не любила так сильно, как этого сурового, жесткого и сильного человека. Все в нем. Каждую его черту.
И теперь часть моего сердца умерла вместе с ним.
Но Кайл еще жив, и я должна вернуть ему Равендорм. А до тех пор борьба не окончена.
* * *
— Здесь будет достаточно перевязки…
— Вылечи его, тебе ничего не стоит, — шипит над моим ухом Блейк.
Его обжигающий морозный дар стрекочет вокруг и жалит кожу. Я стискиваю зубы и склоняюсь над раненным человеком, растрачивая себя на того, кто и так почти здоров.
Голова раскалывается от боли, я с трудом поднимаюсь и иду к следующему «пациенту».
— Не нужно давить на жалость. Ты лечила и больше, — чеканит Блейк, двигаясь за мной следом.
Да, лечила.
Но сейчас я едва нахожу в себе силы воззвать к собственному дару.
— Смотрю, ты небезразлична Варлосу, — говорит он. — Не рассчитывай на его помощь. Королева не хочет, чтобы ты принадлежала кому-то из Совета.
Хитрая змеюка понимает, что в любой момент Совет может восстать против нее. Мне нужно ее переиграть.
Я делаю свою часть сделки безукоризненно — исцеляю всех подряд.
— Достаточно на сегодня, — говорю Блейку.
— Я сам решу, когда достаточно.
Приходится вылечить еще пятерых прежде, чем я начинаю пошатываться от усталости.
— Вот теперь хватит, — останавливает меня бывший муж.
Меня провожают в покои под конвоем. Блейк перед дверью хватает прохладными пальцами мой подбородок и смотрит мне в глаза:
— А теперь ты вылечишь меня.
После заточения выглядит он и правда неважно, но меня буквально передергивает.
Блейк велит страже ждать за дверью, вталкивает меня в покои и входит сам. И, к несчастью, не останавливается.
— Давай! — рычит он.
Мы стоим друг перед другом в полной темноте. Я с неменьшей яростью накладываю руки на его грудь — магия вторгается в него, но я медлю. Ощущаю его жизнь и со злости пытаясь оборвать ее, но ничего не выходит.
А потом нехотя излечиваю, отвернувшись в сторону.
Когда синяки и ссадины исчезают с его лица, и я опускаю руки, он дергает меня к себе и пытается поцеловать. Я резко отшатываюсь, но Итан напирает — слышу его нетерпеливое дыхание. Врезаюсь в стол, нащупываю какой-то предмет и бью надвигающегося Блейка по лицу так, что со стоном склоняется над полом.
— Только посмей, и снова тебя разукрашу!
Он садится,
