четыре ската проколоты. Не я буду, если нам нарочно не насовали гвоздей в шины, - и товарищ Марац замысловато ругнулся. - Сейчас темно, до утра нам их не починить.
- Что ж, пока тепло, можно переспать и в лесу.
- Ничего другого не остается.
- Было бы поблизости кукурузное поле, мы бы кукурузы поджарили на угольях, - сказала Агнеш.
- Найдется кое-что другое, - смеясь, подбодрил ее шофер. - Мы поджарим сало.
- А где его взять?
- Хо-хо, пока господа всаживали иголки в бедных детишек, пролетарий, вроде меня, работал. Несколько исправленных замков, починка машины, и вот награда. Ведь никому не пришло в голову взять плату за рентген, а я, как ни отказывался, - вот извольте.
- Зачем вы взяли, - покачал головой доктор Кульпински.
- У бедного человека надо взять, он дает от чистого сердца и совестится, когда на него работают даром. А богач пусть платит, я не слуга ему, чтобы работать бесплатно. Кроме того, если мы достанем продовольствие - дольше сможем поработать, а это - самое главное. И наконец, - рассердился товарищ Марац, - что вы так смотрите на меня? Я ведь не бриллиантовое кольцо взял и не для себя грабил, вырезайте лучше вертелы, черт вас побери, и садитесь.
- Куда это делся дядя Поша? - спросил доктор, когда сало было разделено поровну.
- У меня с собой две луковицы, вот я и ищу их. Потому что даже мой старый дед не станет жарить сало без лука.
- Хороший человек. Кто он, твой старый дед?
- Профессор университета, преподает философию, - ответил студент.
- Но вино он любит закусывать салом.
- А песни спеть мы можем и без вина, - сказал Яни.
Для костра набрали сухих сучьев. Полтаваи умело сложил их. Дядя Поша, принимая во внимание опыт своего деда, руководил поджариванием сала.
- Смотри, чтобы оно не вспыхнуло. Пусть жир капает на хлеб, Полтаваи. Молодец, Агнеш, у тебя здорово получается!
Агнеш сидела рядом с Яни. Лицо ее раскраснелось от огня, она с восторгом смотрела на стоявшие во мраке вокруг костра деревья, все казалось декорацией из «Сна в летнюю ночь». Над поляной виднелся кусок неба. На нем сверкали чистые, яркие летние звезды. Может быть, и они греют, так же, как греют здесь внизу эти брошенные в костер сучья?
Слышит ли она, как поют вокруг нее ребята, или это ей снится? Она не почувствовала, как ее укрыли единственным одеялом, не видела, как погас костер, как померкли звезды, как на траву выпала утренняя роса...
Ее разбудил весельчак Полтаваи. Когда она проснулась, было раннее утро. На листьях деревьев играл солнечный луч.
- Доброе утро, Агнеш. Если хочешь умыться, недалеко речка.
- Как чудесно!
Вода в речке свежа и холодна как лед, завтрак из жареных грибов изумителен, только товарищ Марац в сердитом настроении. Одни отправились собирать цветы, другие полезли на деревья, а ему по меньшей мере два часа возиться с этими проклятыми колесами. Все четыре проколоты.
-- Помочь вам?
- Еще чего! Убирайтесь-ка лучше отсюда.
- Прогуляемся к реке? - спросил Яни. Агнеш весело кивнула головой. Река словно притекла сюда из книги сказок. Белые буруны, вскипая у большой зелено-коричневой скалы, неслись, обгоняя друг друга. Вода была чиста, как кристалл, можно было разглядеть на дне реки каждый камешек, мох, каждый уносимый рекой лепесток... Лес оглашался пением птиц, свистом, и все же был полон тишиной. Яни сел рядом с Агнеш, тесно прижался к ней и взял в свою руку дрожащую руку Агнеш. Когда он смотрел на вздымающуюся спереди блузку девушки, на русый пушок на ее шее, на облегающую бедра юбку, глаза его лихорадочно блестели... Яни обнял Агнеш за талию.
- Я хочу поговорить с тобой.
В висках Агнеш так билась кровь, что она едва услышала его слова. Она только постепенно успокоилась, чувствуя, что рука Яни, обнимающая ее, не нападает, а, наоборот, защищает, словно он боялся, что девушка, сделав неосторожное движение, может упасть в реку или кто-нибудь выйдет из-за деревьев и отнимет ее у него.
- Агнеш, у меня никогда не было своего очага. Я так тоскую по нему... Знаешь, я так хочу спешить домой... Маленькая уютная квартира, приемник, множество книг... И меня там кто-то ждет... Вместе готовили бы ужин. Я мог бы обо всем говорить с этим человеком, жить вместе с человеком, который борется за то же, что и ты, который так же любит все, как и ты, даже строящийся мост... Смешно это, Агнеш?
- Нет, правда, нет...
- А ты, ты о такой жизни мечтаешь?
Яни не дождался ответа. На одном из листков он увидел божью коровку.
- Когда мы были детьми, то брали ее на ладонь, говорили волшебные слова и, став лицом к востоку, выпускали... Положи ее на ладонь, Агнеш, она принесет тебе счастье.
Агнеш, улыбнувшись, протянула ладонь. Божья коровка поднялась в воздух и полетела через сверкающую реку.
Яни обеими руками взял голову Агнеш и повернул лицом к себе. «Какие они глубокие и теплые», - подумала Агнеш, глядя в карие глаза Яни.
«Какие они чистые, как эта река, и такие же синие...» - подумал Яни, глядя в глаза Агнеш.
- Агнеш, я хочу спросить тебя... пойдешь ли ты за меня замуж?
У Агнеш так сильно забилось сердце, что она даже закрыла глаза. Она не ответила, но позволила Яни прижать ее к себе и целовать ее щеки, губы.
- Я очень люблю тебя, Агнеш.
- И я люблю тебя.
Тайна
Королевство Тибора Кеменеша поскользнулось буквально на апельсиновой корке. На это он не рассчитывал.
В начале тысяча девятьсот сорок восьмого года руководство партийной организации Завода сельскохозяйственных машин решило пригласить на свое партийное собрание и товарищей
социал-демократов. «Мы говорим о братстве рабочих, но для этого в первую очередь нужно, чтобы мы лучше узнали друг друга», - сказал Габор Бодза. О том, что будет собрание, на доске вывешено объявление, написанное огромными буквами. Но коммунисты этим не ограничились. Они пригласили каждого лично. У себя в литейном Яни Хомок поговорил с каждым социал-демократом в отдельности. Были такие, которые открыто радовались приглашению, другие только пообещали: если не забуду и найду время, постараюсь прийти. А Антал Танаи, старый формовщик, отрицательно покачал головой.
- Во вторник не смогу, сынок, прийти, подработать нужно, понимаешь...
Яни не понял,
