имена называют громко, внятно, даже повторяют по два раза: «Наши доверенные на первом курсе экономического факультета - Юдит Элекеш и Бела Типот. Коллега Элекеш два месяца назад вернулась из Австрии, Бела Типот с пятнадцати лет был членом нилашистской партии, отец его был районным секретарем организации «Союз Барошш», он заслуживает доверия...» Кати писала, писала, записывала слова вернувшегося только что из Галле студента-медика и бывшего жандарма, представлявшего сейчас юридический факультет, и все время ломала голову над тем, как ей целой и невредимой выбраться отсюда вместе с протоколом.
Йошка Кочи сидел в первом ряду справа и, не отрывая глаз, смотрел на нее.
«Разрешу проводить себя до угла Главной улицы, а оттуда как-нибудь через мост Кошута... Ничего, как-нибудь вывернусь».
Собрание закончилось в четверть одиннадцатого.
- Сколько экземпляров нужно сделать? - спросила Кати.
- Будьте так любезны, дорогой коллега, как можно больше.
- Я вас отвезу на машине, - сказал ей один из сидевших в президиуме.
Йошка Кочи стоял теперь у стола и смотрел на нее горящими глазами. Кати приветливо улыбнулась ему.
- Спасибо, но я пойду с коллегой Кочи.
Положив в сумку протокол, Кати вышла из полуразрушенного дома на улицу Верпелети, облегченно вздохнула.
- Не уходите еще домой, переберемся в Пешт... - предложил ей Йожеф Кочи. - Выпьем что-нибудь.
Кати эта идея понравилась.
- Хорошо. Перейдем в Пешт. Можем доехать автобусом.
Увидев автобус, Кати скривила губы.
- Я отсюда вижу, что он битком набит. Может быть, подождем следующий?
- Хоть до завтрашнего утра... Сколько прикажете.
«Ох, как мне от него отделаться?.. Попросить, чтоб он принес мне шоколаду», - подумала в отчаянии Кати.
Осмотревшись, она заметила в нескольких шагах от автобусной остановки продавца цветов. Не успела она бросить взгляд на цветы, как галантный Йошка Кочи уже побежал покупать их, на ходу доставая деньги.
- Вот этих гиацинтов... - сказал он цветочнику. Прошло несколько секунд, пока цветы завернули в шелковую бумагу. Йожеф Кочи, улыбаясь, вернулся обратно.
Кати нигде не было видно.
Он посмотрел вокруг, ничего не понимая.
А Кати тем временем на площадке переполненного автобуса мчалась в Пешт.
В редакции Кати встретили громким «ура». Балинт Эси не хотел верить своим глазам, когда Кати положила перед ним протокол собрания партии Шуйока.
- Я могу написать об этом? - взволнованно спросила Кати.
- Если не боишься, что завтра придет сюда твой рыцарь и убьет тебя.
- Не боюсь. А как ты считаешь, не напечатать ли нам весь протокол целиком, как он есть? Ведь они все равно просили сделать как можно больше экземпляров. Они наверняка будут довольны, если получат его напечатанным в ста тысячах экземпляров...
- Ты даже не представляешь себе, что ты сделала, - сказал Балинт Эси. - Если этот протокол появится в печати, в университете придет конец подрывной деятельности партии Шуйока. Весь Будапешт будет смеяться над ними.
- Ну, ты просто гениальна, Кати, - восторженно заметил Дердеи.-Узнает старик, прибавит тебе зарплату.
- Все заведующие отделами будут петь тебе славу.
Только в час ночи Кати закончила диктовать материал. Пришлось дожидаться, пока в типографии наберут статью, нужно было выправить гранки. Она сунула еще влажный оттиск в сумку и полетела домой.
В прихожей она на миг остановилась от удивления. В комнате горел свет. Мама еще не спит?
Господи. Ведь она к восьми часам просила прийти Агнеш. Она вбежала в комнату и, улыбаясь, остановилась в дверях. В одном кресле спала мама, в другом - Агнеш. На руках у Агнеш, пустив слюнки, крепко спал Иштванка. Она была права, когда предполагала, что малыша, когда ее нет дома, укачивают на руках. От ее шагов первой проснулась мать. Потом Агнеш. Малыш даже не пошевельнулся, когда его перекладывали в кроватку.
- Не сердись, - сказала Кати и только сейчас почувствовала, как она устала. - Я принесла вам леденцов.
- Я подогрею тебе ужин, - сказала тетушка Андраш. - Господи, и это нынешние дети.
- Обо мне тоже думают дома, что я пропала, - испуганно бросила Агнеш, взглянув на часы. - Я надеюсь, мой крестник не будет журналистом, - добавила она полушутя, полуукоризненно, прощаясь с Кати в прихожей.
Кати, смеясь, пожала плечами.
- Я могла бы найти для него более удобную и менее опасную работу. Но все же препятствовать ему не стану...
Тетушка Андраш, тяжело вздыхая, принесла из кухни суп.
- И ты дождешься этого, милая дочка. Тогда ты сможешь понять, что не журналистом быть трудно, а матерью журналиста.
Яркая звезда
Летом тысяча девятьсот сорок седьмого года сто студентов -медиков изъявили желание совершить поездку по стране.
Им предстояло на санитарных машинах, велосипедах, поездах, пешком, с красным крестом на рукаве побывать во множестве деревень, делать профилактические осмотры на туберкулез и трахому, просвечивание, прививки против тифа, изучать санитарное состояние жилищ, качество питьевой воды, посещать родильные дома. На доске объявлений медицинского общества вывесили маршруты с указаниями, когда, куда отправляются группы, до какого пункта следуют машины. Каждый мог выбрать любой маршрут.
Агнеш выбрала район Шомошбани. Она никогда еще не была там, только слышала, что это очень красивая, покрытая лесами, гористая местность и что там находится базальтовый рудник Ремеров. Только после того, как она записалась, Агнеш призналась себе, почему она избрала именно Шомошбаню. Ведь Яни Хомок оттуда... А что, если она спросит, не хочет ли он поехать с ними. В машине места достаточно, ему не откажут. Она позвонила Яни по телефону. Он очень обрадовался: давно не был в отпуске и хотел навестить жену шурина.
В машине находились молодой врач, три студента - медика и Яни Хомок - гость. Выехали они в пять утра и рассчитывали еще до полудня добраться до Шомошбани. Но оказалось, это не так просто. По дороге приходилось то и дело останавливаться. Завидят колодец: «Пойдем-ка осмотрим его, артезианский ли он, когда вырыт, когда его чистили, действует ли». Увидят вывеску врача в каком-нибудь поселке - «Нужно расспросить его, каково санитарное состояние селения». Если навстречу попадалась группа ребят, их подзывали, показывали ее и выспрашивали у них, бывают ли они у доктора, не болят ли у них зубы, интересовались, не кривые ли у них ножки, здоровы ли глаза.
Таким образом, минул полдень, а они еще не доехали. Обедали хлебом с яблоками и ежевикой, толстые тетради пополнились записями, и все чувствовали себя чудесно. «Мне спешить некуда»,
