титана отлетел в сторону, вонзившись в снег, а я остался стоять с пустой окоченевшей ладонью, с которой на снег капала кровь. Всё, что мне оставалось, это разразиться нецензурной бранью, проклиная собственную неуклюжесть и очередную неудачу.
— Уже гораздо лучше, дружище, — заверил Эквион, и на его лице заиграла дерзкая ухмылка. — Атаки всё стремительнее, выпады коварней, да и одышка тебя больше не мучает. Сучьи потрошки, этак скоро за тобой будет не угнаться!
— Врать ты никогда не умел, Вилл, — горько усмехнулся я, наблюдая, как рана на моём рассечённом запястье медленно затягивается. — Я же понимаю, ты фехтуешь даже не в половину своего мастерства. Но ежедневные тренировки делают своё дело, я чувствую себя гораздо увереннее.
— Вот видишь, прогресс налицо! — заявил он, затем выдернул клинок из снега, тщательно отряхнул и протёр лезвие рукавом рубахи, после чего аккуратно вложил в ножны. — К тому же ты знатно всхуднул, а движения почти обрели былую твёрдость и грацию.
Я взглянул на свой живот, который за последние два месяца действительно сильно опал, хотя до плоского пресса оставалось ещё далеко. Однако даже на такой результат ушло немало времени, физических усилий и неимоверного напряжения силы воли.
Главное, мне всё же удалось совладать со своим безобразным и вечно голодным сосудом. Мои демонические силы вернулись почти в полной мере, я перестал ощущать себя неуклюжим и немощным стариком, да и выглядел теперь значительно моложе. Правда, для полной уверенности мне всё ещё не хватало прежней длины рук и ног. Плешь тоже не заросла шевелюрой, так что я начал брить голову наголо, а заодно отращивать усы и бородку по здешней моде, раз в неделю посещая городского цирюльника.
Подойдя к деревянной оградке, я взял с подноса на пеньке рюмку согревающей водки, выпил её одним махом и закусил малосольным огурчиком. Удовлетворённо икнув, принял из рук закутанного в тулуп садовника тёплое шерстяное пальто с меховой отделкой и элегантную чёрную шляпу.
— Лихо вы управляетесь с этими штуковинами, барин, — подобострастно улыбнулся в седые усы старый плут. — Но, чай, мы народ не одичалый, доброе ружьё будет надёжнее.
— Стрельбу потренируем позже, Матвей, — ответил я и повернулся к агонисту. — Правда, Вилл?
— Отыграться хочешь, Нокс? — прищурился тот, натягивая своё пальто. — Ты же знаешь, мне эти огненные палки не по нутру. Я и с луком-то никогда не умел толком управляться. Звон клинков, яростный взгляд противника, его тёплая кровь на моих руках — вот как можно проявить достойную доблесть! А остальное — от бесов, никакой чести!
— Как скажешь, — усмехнулся я и вновь обернулся к садовнику. — Матвей, а может, рванём на охоту?
— Знамо дело, барин, пойдём, — довольно осклабился садовник. — Хоть сейчас, коли прикажете, только Барбоса с псарни заберу.
Я широко улыбнулся, вдохнув полной грудью морозный воздух, обжигавший лёгкие, словно ледяные иглы. И огляделся вокруг. Мы с Эквионом соорудили импровизированную арену для ежедневных тренировок на заднем дворе старинной двухэтажной усадьбы, обнеся небольшой пустырь невысокой оградкой аккурат между конюшней, большим сараем и псарней.
Усадьба горделиво возвышалась среди заснеженных просторов. Её стены, сложенные из тёмного дерева, казались почти чёрными на фоне белоснежного пейзажа. Резные наличники окон, украшенные замысловатыми узорами, напоминали кружева. Колонны, поддерживающие широкое крыльцо, были покрыты инеем, который сверкал в лучах зимнего солнца, словно алмазная пыль.
Крыша, укрытая толстым слоем снега, нависала над домом, словно тяжёлая шапка. Кирпичные трубы, из которых поднимался дым, свидетельствовали о том, что внутри царит тепло и уют. Окна, узкие и высокие, с массивными рамами, были затянуты плотными шторами, скрывающими интерьеры от посторонних глаз.
Вокруг усадьбы и хозяйственных пристроек раскинулся парк, где вековые сосны, укрытые снежными шапками, стояли, словно молчаливые стражи. Берёзовая роща, расположенная чуть поодаль, шелестела голыми ветвями на ветру. За ней начинались обширные охотничьи угодья, заканчивавшиеся цепью Уральских гор с белоснежными вершинами.
Поместье располагалось обособленно от внешнего мира, словно островок цивилизации, затерянный в дикой природе. Его окружала невысокая каменная ограда, отделявшая ухоженную территорию от бескрайних просторов. Единственная дорога вела в уездный городок Затонск, раскинувшийся в трёх верстах от нашего временного пристанища.
Мы старались вести себя тихо и нечасто покидали пределы поместья, но периодически наведывались в город за припасами и в поисках развлечений. Ибо, помимо борьбы с неуклюжим сосудом и пронизывающим холодом, главным врагом в этих глухих местах для меня и Эквиона стала смертная скука.
Кайра Веспера ежедневно занималась с Аурелией, постепенно раскрывая её потенциал. Юная полубогиня погрузилась в изучение магии с таким рвением, что порой забывала о времени. Правда, нередко её чело омрачалось печалью — она тосковала по матери, чья судьба до сих пор оставалась для нас неизвестной. Но я всё чаще замечал на её лице улыбку, когда ей удавалось сплести очередное заклинание. Девушка постепенно становилась всё более уверенной в своих силах и возможностях.
Демоница не спешила, действуя с мудростью, присущей лишь тем, кто познал цену ошибкам на собственном опыте. Она решила сначала обучить Аурелию основам магии и контролю над её врождёнными силами, прежде чем рисковать проведением ритуала перемещения между Планами. Одна неосторожная оплошность могла нас всех погубить. Кайра проявляла к девушке искреннюю заботу и терпение, за что я был ей безмерно благодарен.
Эквион в эти монотонные, похожие друг на друга как две капли воды дни откровенно скучал. Его неиссякаемая энергия, обычно направленная на битвы, сомнительные авантюры и любовные интрижки, теперь находила выход лишь в тренировках со мной и на охоте. Вечерами он заливал тоску водкой, выполняя мой строгий наказ не влипать в истории, дабы не привлечь к нам нежелательного внимания. Я уже начинал опасаться, как бы он не спился.
Эллисандра по своему обыкновению капризничала. Теплолюбивая элле с трудом переносила местные морозы, а потому почти не покидала дом. По моей просьбе Кайра наняла дополнительную горничную, которая стала громоотводом для её скверного характера. Бедной девушке, с которой Эллис обращалась словно с рабыней из Штормового замка, пришлось серьёзно доплачивать, иначе она сбежала бы уже на второй день.
Пока я в тишине размышлял, стоит ли немедленно отправиться на охоту, наслаждаясь морозной свежестью уральской глубинки, наш мирный покой был внезапно нарушен. Громкий хлопок, сопровождаемый треском, разорвал тишину. Над берёзовой рощей вспыхнул огненный шар, взметнувшийся в небо и растворившийся в вышине, оставив за собой клубящееся облако серого дыма. Вслед за этим донеслись женские крики и многоголосый лай из
