старушкой, Сила вернулся в горницу, где Кощей вновь взял домру и на этот раз по просьбе сельчан запел тоскливую песню. «Балладу о месте».
— Когда это было не помню,
Возможно с начала времён.
Возможно глубокою ночью,
А может и пасмурным днём.
Быть может на раннем рассвете,
А может с вечерней зарёй.
Об том знает лучше всех ветер,
Что дует с начала времён…
Кощей сделал небольшое вступление, без слов, перебрав струны и сложив красивую мелодию. Кто-то из народа взял гусли и перебрал струны на них. Вышло очень красиво, и Медведь присел на своё место, заслушавшись. Скоморох хоть и не выступал по хроникусу, хоть и не собирал в тавернах, да пивнушках толпы своих почитателей и не брал за свои представления денег, если случалось где просто попеть и поиграть, однако его знали, наверное, по всей Славорусии. Знали и любили. Ведь его песни пел не только он, а ещё другие, которые выступали по хроникусу. И о нём часто говорил Петрушка-кормушка и сам иногда исполнял его баллады и частушки.
«Баллада о месте», которую Скоморох написал чёрт знает в каком лохматом году, разлетелась по свету, как тот ветер, что был у него чуть ли не главным действующим лицом в стихах. И вот, для людей, видеть самого Кощея Скомороха рядом и не попросить спеть одну из самых известнейших песен, было бы большим упущением. Кощей их понимал и прощал им эту небольшую фривольность. Да и как не уступить, когда сегодня… горе.
И ветер был свидетелем тому,
Как поле окропили каплей крови.
Как мир померк в глазах, и никому
Не пожелал бы он такой вот доли…
После того, как Кощей закончил балладу женщины всхлипнули, утёрли слёзы, мужики тайком промокнули глаза, разлили по стаканам и опять помянули. Расходиться люди стали через пару часов, когда и чашки почти все опустели, и бутылки тоже. Расходились, желая друг другу добра и тихой ночи, приятных снов и доброго утра. Домой спешили через темноту, опасаясь, вдруг кто ужасный нагрянет в село. И пусть Белоустье было обнесено стеной, всё ж ночью ходить страшно.
Когда хозяйка с дочкой и сыновьями убрали со столов, Кощей и Сила присели в скромном углу, а с ними и хозяин с недавно прибывшим вестником. Он только вышел из баньки, когда люди поспешили по домам. Присев с ними за стол, на котором скромно стояла квашенная капусточка, солёные огурчики, картошка, жаренная рыба и бутылка самогонки, вестник от Скомороха и узнал, что в Дальустье случилась беда. Да и вообще, нет больше Дальустья. Оказывается он в спецшколу тоже ехал, весточки деткам нёс, да от них собирался вести по родительским домам разнести, а теперь, оказывается, слёзы принесёт, не иначе как.
Этот вестник был дорожным. Застенные простые, внимательные, приземлённые, добрые, снисходительные и, конечно же, отчаянные, боевые, совсем не такие, которые по Большой Столице разъезжают. Этот вестник захотел услышать всю историю, от начала до конца. Он достал блокнот и карандаш. Сила налил ему и остальным по рюмке. Выпили. Закусили. И тогда Кощей поведал правду, от начала до конца. Когда Скоморох закончил, вестник некоторое время молчал, потом сложил листы в несколько половинок, поместил их в специальный кожаный планшетик, из которого вынул блокнот и карандаш. Сумочка висела на ремешке, перекинутая через плечо.
— Вот так беда, — произнёс он после тяжёлой паузы. — Какое лихо посетило нас на энтот раз-та? От какого ворога-то спасаться? Демонов развелось, что огурцов на базаре. При Игоре такого не было.
— Да при Игоре много чаво не было, — вздохнул Авдей, хозяин постоялого двора, беря в руки бутылку и наливая в стопки.
— И многа чаво было, — отозвался Кощей со знанием дела. — То дела минувшие, чего вспоминать. Прошлое ворошить, покойников мучать. У их другая жизнь теперича. А вот ковыряться бум, дак сложиться у них там всё печально. Ты лучше свои новости поведай. Чего есть на Светлорусии? А чаво и нет?
— Дык, бог упал.
— Знаем, — кивнул Кощей, беря стопку.
— Беды много наделал, — продолжил вестник после того, как выпил и закусил. — Цветы энти растут, душу треплют, слуха лишают. Люди с ума сходют. Бледняки не можут никак совладать с трупом-то. Оно вроде же как и получатся, а вроде и нет. Только уничтожат поле, а оно опять к утру вырастает. Понятное дело бога надо испепелить, а не могут к нему подобраться.
— Дык сил не хватат? — спросил Авдей.
— Сил хватат, — отправил в рот ложку квашенной капустки вестник и шумно захрустел ею. Затем подцепил рыбий хвост, уложил себе на тарелку. — Но хитрость там кроется какая-то. В общем, тяжко у Ладогора Снежного.
— Но жить-та как-то нада, — вздохнул Авдей.
— Дык живём вот, — продолжал вестник, теперь зачерпывая деревянной ложкой две картошинки. — А как же без энтого. Коли не жить, так и не рождаться вовсе. И где вообще наша не пропадала. Ни разу ещё не было такого, чтобы человек-та не справился с бедой. Справимся. Сдюжем.
— И то верно, — кивнул хозяин и опять налил по стопкам.
Выпили. Потом разговор перетёк вновь к Дальустью. Хозяйка рассказала, что у некоторых из Белоустья в школе учились дети. А про Яромира Лунного Агата только хорошее и можно вспомнить. Златовласа снова утёрла глаза, жалко столько деток погибло и люди там хорошие были. А Медведь вновь подивился тому, как так случилось, что целую школу пожрал один демон, пусть и сильнейший.
— Село у нас не большое, но мы дружно живём. С роду такого горя не было, — покачал головой Авдей.
— Не было. А поминки прошли славно, — утирая слезу и улыбаясь, сказала Златовласа, потом высморкалась в передник — всё равно стирать. — Благодарю тебя, Кощеюшка Скоморошик.
— Да, что ты, хозяюшка… — отмахнулся Скоморох, растаяв в одно мгновение от такой нежности. Уж как только умудрился не добавить «зорька алая». Видно в тот момент посмотрел на суровую морду хозяина. Застолье прошло, можно и поревновать немного.
— А что, закончилась, — подивилась Златовласа, когда глянула на бутылку, которую Авдей поставил под стол, ибо и правда, иссякла живительная влага в ней. — Я сейчас ещё принесу.
И только сорвалась с места, как в горницу забежал старший из сыновей и позвал отца — постояльцы приехали. В доме поднялась суета. Вестник доел принесённую еду, ещё раз пожелал удачи Медведю и Скомороху и поднялся к себе в номер.
Некоторое время Кощей и Сила
