— неожиданно ответил Гарам. — Трудно, но по-своему интересно. Я бы ещё походил, однако люди устали. Попросили вернуться.
Вот же поеха… интересная личность. Похоже, перспектива стать вождем Бьорторна и судьбы потенциальных подданных его мало интересовали. Если привычными мне лидерами руководили жадность, амбиции, иногда некоторые представления о долге, то в лысой голове у Гарама похоже сидел конклав боевых тараканов под мухоморами, иногда решавший в какую сторону воевать теперь.
Лицо кербрийца выражало полное спокойствие и вместо рассуждений о дальнейших судьбах мира людей он предложил:
— Давайте затопим баню.
— Ну давайте, — ответил я.
Согреюсь хоть как следует.
Не сказать, что я был большим любителем бани. Особенно на фоне таких событий. Однако было любопытно оказаться в бревенчатой бане варварского города рядом с двумя десятками кербрийских воителей. Их спокойствие просто поражало.
— А вот это меня во время рыбалки цапнул шестиглазый морской змей, — хвастался почтенного возраста муж, показываешь шрамы на волосатой лодыжке.
— Так ловить надо на червя, а не свою ногу! — усмехнулся другой. — Тебе что, отец этого не рассказывал?
— Может сам чем похвастаешь раз такой умный? Но я погляжу у тебя шрамы разве что от комариных укусов.
— Предпочитаю их наносить а не носить.
Вот они выживут. Эти забавные и одновременно страшные люди. Сидели себе в заповеднике века героев, совершенно не изменившись за сотни лет. И, возможно, их потомки наследуют землю, когда великие царства вымрут.
— Вот у имперского вождя хорошие рисунки доблести, — обратился ко мне борец с шестиглазыми змеями. — Был ли хоть один из них получен во время рыбалки?
— Вот это, — я указал на старые ожоги, покрывающие часть лица. — От колдовства ведьмы, дочери сирены. Не совсем рыбалка, но что-то связанное с водой.
— И ты ее убил?
— Нет. Жива пока. Но в каком-то смысле я ее завалил.
В ответ раздались смешки, несмотря на то, что говорил я довольно мрачно. Таким станет мир, если желание Лав исполнится? И я буду также сидеть, обсуждая подвиги. Уже никакой не триумвир, а просто вождь племени или города. Знатный воин с волшебным мечом. О чем я буду думать? Смогу ли спать, есть и смеяться, не вспоминая какой ценой досталась мне эта спокойная жизнь?
— А если я вернусь домой, то привезу с собой чашу из серебра и стану пить из неё мёд. А вторую чашу привезу из меди. Из неё будет пить мой сын.
— Старший или средний?
— Не знаю. Пусть устроят заплыв или подерутся за это.
Слушал и завидовал им. Какой же ерундой заняты их мысли. В моих же обитали призраки и зловещие пророчества, омытые ядом политики. Я пытался охватить своим сознанием все зло этого мира, понять его, разложить по полочкам.
День прошел скорее хорошо, если не учитывать нависшего над миром апокалипсиса. В еще трех вылазках за стены нам удалось захватить несколько грузов продовольствия, оставшихся в окрестностях деревнях. Спасли три десятка человек, которые прятались по лесам и подвалам.
В целом, крупных отрядов противника вокруг не наблюдалось. Кербрийцы, хоть и зря ушли, но сумели разбить в поле несколько организованных банд сектантов. Теперь около Бьорторна бродила только нежить. В основном обычные зомби.
Я старался как можно больше тварей уничтожать своими руками. Возникла идея полностью очистить окрестности города, а если нежить закончится раньше возвращения легионов, то снова заказать Элемеру призыв демонов. Я должен качаться. Никак не мог выкинуть из головы слова Лав про то, что у Сагиона было больше времени и возможностей для развития своего дара. Я взял лишь шесть уровней из ветки прокачки Забытого. Этого слишком мало. Возможно, на 15 уровне там тоже есть выбор из особенно важных навыков. Надо поскорее проверить это. Мрак сгущался над миром. Каждый новый день был песчинкой в часах вечности.
Ночь принесла новые видения и новые тревоги, но мой разум, обостривший из-за паранойи свое восприятие, сам жаждал их. Стремился узреть в смутных образах будущего хоть слабый луч надежды.
Но сначала меня ждали лишь тьма и зарево нечестивого огня. Я видел армии нежити, скопившиеся в Лесному Краю, если так вообще ещё можно называть это проклятое место. Обычные деревья сгорели либо обратились иссохшими остовами. Зато бурно «цвела» нежизнь. Придатки Сердца всюду. На холмах стоят уродливые конструкции из костей и шевелящийся плоти. Не просто аквилы Порчи, но целые храмы зла.
Суховей нес пыль над этим царством ужаса. Осенний дождь пытался идти местами, но раскалённая сила в тёмных облаках не давала ему напитать влагой обреченную землю.
— Ты идешь сюда, вождь, — мерещился мне голос Белквергоста. — Смотри! Смотри! Ты идешь сюда и ведешь своих людей. Прямо на погибель! Как славно! Как славно!
И призрак шамана смеялся, вторя завываниям сухого ветра.
Затем я увидел нечто знакомое. Притягательное и пугающее одновременно. Темные коридоры Дворца Дэвов. Будто снова оказался там, шагая среди скрытых мраком фотореалистичных картин и сложных колонн. Предчувствия сулили мне встречу с узницей Дворца. Точнее с моими воспоминаниями о ней, но сначала я услышал плач Нэл. Обманчивое эхо повторяло звук и рассеивало его по пустым коридорам, так что мне пришлось слегка поблуждать. За окнами сверкали звезды, а море облаков, расположенных ниже уровня горного Дворца, казалось мягче пуховой перины. Как же… красиво.
Эта чарующая красота сохранится даже если у Лавертии все получится. Дворец Дэвов среди облаков вряд ли измениться в случае гибели людей снаружи.
И вот я зашел в темный круглый зал, где мог встретиться с Нэл. Девушка стояла ко мне спиной в центре. Единственный участок тусклого света выхватывал ее силуэт.
— Я осталась одна. — со сдавленным рыданием произнесла чародейка. — Кернц, Ада, Мертин… Почему вы не справились? Почему вы оставили меня здесь? Я так устала…
Девушка не обернулась на мои шаги. Я подбирался все ближе, буквально на себе чувствуя боль, горе и отчаяние чародейки. Они словно пропитывали недвижимый воздух древнего Дворца.
— Паран, где твоя яркая улыбка? Тоти, почему ты не зовешь меня? — продолжала шептать Нэл. — Почему отец не помог вам?
Вскоре я ощутил лёгкий ветерок и смесь странных запахов, а за ними сразу пришел уже знакомый
