очень разумным. А может, тебе надоела твоя служба? Или того хуже, может быть, ты затеял вести какую-то свою игру? – Трибалл остановился перед ним и пристально посмотрел ему в глаза. – Тебе лучше признаться, пока не стало поздно для тебя. Кем ты себя возомнил? Если я захочу, то ты в один миг превратишься в пыль. Тоже мне, деятель нашелся, – Трибалл порывисто отошел от него и сел в свое кресло, пытаясь успокоиться.
– Лисаний возмущен моим поведением. Он негодует. Моим, слышишь? Он от меня требует объяснений, – взглянув на Молосса, Трибалл постучал себя по груди. – Не от тебя. Какой спрос с тебя? Он думает, что это я устроил побоище с торговцем из соседней империи Маурьев. Ты хочешь рассорить меня с братом? Ты хочешь, чтобы я стал причиной конфликта между целыми государствами? Да ты хоть понимаешь, что ты натворил? Сам правитель Эфидем вызывал его к себе, прознав о случившемся! – Трибалл дрожащей рукой взял ойнохою, налил в ритон вина и опустошил его одним жадным глотком, – А ты знаешь, кто такой Эфидем? Это не просто правитель Бактрии. Это сват самого Антиоха третьего Великого, оставившего его на царстве здесь. Ты болван, Молосс. Антиох не так давно лично посещал правителя западной империи Маурьев и заключил с ним дружественный союз. Ты жив только потому, что тебе придется держать ответ за все, что ты натворил перед моим братом Лисанием. Он хоть и направил тебя ко мне в помощники, но ты служишь у него, и ему решать, что с тобой делать после всего этого. Убирайся из моего дома. Сегодня же в полдень будь у него, болван.
Молосс вскочил и выбежал из комнаты.
– Безумец! Безмозглый болван! Да и я не лучше! Столько времени не мог разглядеть в нем недоумка! – Трибалл все никак не мог успокоиться. Он вновь налил вина и выпил одним глотком.
– Что случилось, отец? – в комнату вбежала Роксана.
– Ничего, дочь моя, ничего. Проблемы возникли, вот и думаю, как решить их, – взглянув на Роксану, Трибалл поставил ритон на столик.
– А этот чего? Что с ним? Он чуть было не сбил меня с ног, – подойдя к нему, Роксана кивнула на выход, имея в виду Молосса.
– А, этот? Так он кое-что сделал не так, как следует, и срочно умчался все это исправлять, – пытался улыбнуться Трибалл.
Роксана обошла его кресло, нежно поцеловала его в макушку и присела на диван, напротив него.
– Я все хочу спросить тебя, дочь моя, тебе не надоело находиться здесь в одиночестве? Может, ты устала от всего этого? Прости меня, но я слишком мало уделяю тебе внимания. Все мое время занимают эти бесконечные дела. Тебе, наверное, скучно так жить? Каждый день одно и то же, – очень проникновенно стал расспрашивать ее Трибалл.
– Я уже привыкла так жить, отец, мне хорошо, спокойно и ничего менять не хочется, – пожав плечами, улыбнулась Роксана.
– Я знаю, дочь моя, что ты находишься рядом со мной только из-за меня. Я благодарен тебе за это. Но я знаю и другое. Ты очень скучаешь по своей матери. Эвридика тоже, я уверен, тоскует по тебе. Может, сама поедешь к ней? Время подходящее. Развеешься немного, сменишь обстановку, погостишь у нее. Что скажешь? – Трибалл решил отправить ее к матери, причем как можно скорее, думая о том, чтобы ее не коснулись грядущие неприятности.
– Пока не хочу, отец. Я, конечно же, очень скучаю по маме и хотела бы повидаться с нею, но чуть позже, – задумчиво ответила Роксана.
– Дочь моя, того, что я сделал тогда, больше не повторится. Поверь мне. Не бойся этого. Я в ту пору не понимал, что со мной происходит. Эвридика не стала слушать меня и все сделала по-своему. Ты же знаешь ее характер. Она неуступчива, коль на что-то решилась. Я ведь был уверен в том, что не проживу без нее и дня, вот и надумал сотворить с собой такое. Это все от безысходности. Я понимаю, что здесь нет всего того, что есть там, где живет твоя мама, но я привык к этому городу, да к тому же дело у меня здесь. Бросить все и поехать туда я не смог бы. Эвридике всегда надо было блистать в высшем обществе. Она создана для этого, а я нет. Тяжело мне тогда было. Очень тяжело. Я уже на следующий день после того, что случилось со мной, стал сильно сожалеть о том, что проявил малодушие и схватился за нож, чтобы покончить с собой. Если бы не Туллия, то неизвестно чем бы все закончилось для меня. Прости, но в тот момент я ни о ком не мог думать, кроме себя. Но это все уже в прошлом. Так что не вспоминай об этом и не переживай за меня, – как-то грустно произнес Трибалл.
Роксана посмотрела ему в глаза, но промолчала.
– Дочь моя, ты подумай о том, что я сказал тебе. Поездка хоть и дальняя, но интересная. Мир посмотришь, отвлечешься от здешнего однообразия. Ты не спеши с отказом, обдумай все. Хорошо? – Трибалл поднялся, подошел к ней и нежно поцеловал ее в волосы на самой макушке.
– Хорошо, отец, я обещаю тебе, что подумаю, – улыбнулась ему Роксана, поднялась и вышла из комнаты.
«Ну а теперь мне, к сожалению, нужно отправляться на постоялый двор к Радхе. Ох уж этот Молосс! В такое положение поставил меня, что жить уже не хочется. Ничего. Разберется с ним Лисаний и все поймет. О других наших с ним делах Молосс не посмеет даже заикнуться. Он не настолько глуп, чтобы в них признаваться. Поеду к Радхе один. Пусть знает, что в том, что случилось с ним и с его людьми, моей вины нет», – принял решение Трибалл.
* * *
Тюйлюхой, Радха, Лочан, оба пленных в сопровождении двоих антапалов подъезжали к дому Трибалла.
– Вот его дом, – показал рукой Радха.
Они остановились перед дверью в передний двор.
– А вон и он сам, – произнес Радха, увидев Трибалла, выезжающего на колеснице из-за угла стены своего дома.
Трибалл остановился рядом с ними, сошел с колесницы и замер, глядя на Радху.
Радха спешился и смотрел на него. Трибалл шагнул к нему, затем тут же повернулся, подошел к двери, открыл ее и замер, молча приглашая проходить их в дом. Радха взглянул на Тюйлюхоя и слегка кивнул. Все спешились. Радха первым вошел в дверь. Трибалл пропустил всех и пошел за ними. Радха вошел в главную комнату и остановился, осматриваясь, словно
