class="p1">И только за миг до того, как блаженство подкинуло их обоих к небесам, разум Биру сдался: это не сон. Это происходит на самом деле. Я. Она. Мы…
Когда все закончилось, он не чувствовал себя пустым и усталым, как обычно, – Биру мог бы быть с ней еще и еще, ночь, весь следующий день и всю следующую ночь и еще сотню дней и ночей. Но Игураси, еще не пришедшая в себя от того, что ей довелось впервые в жизни испытать, лишь крепко прижалась к нему, спрятав лицо в его растрепанных волосах. Казалось, она хочет слиться с ним, чтобы исчезнуть для жестокого и бессмысленного мира, и Биру, обнимая ее, осознавал: что бы он ни говорил накануне, он начал свое новое служение. Он защитит Игураси любой ценой, от чего и кого угодно. Пока он представлял себе, как она прячется за его широкой спиной, а он голыми руками рвет полчища безликих врагов, Игураси выскользнула из его объятий, быстро оделась и метнулась прочь из палатки.
– На рассвете! – прошептал Биру. Игураси замерла, уже отодвинув завесу. – Я буду тебя ждать сколько потребуется…
Биру ждал.
Едва она ушла, он натянул одежду, схватил приготовленные к походу вещи, заткнул за пояс мечи и повел лошадь на место встречи. Удача улыбалась ему: хотя у него была припасена ложь, что он едет к Нагаре по приказу Хицу, никто не остановил его. До рассвета оставался еще час, и Биру провел это время у скалы, похожей на сидящего монаха, там, где они с Игураси договорились встретиться. Ночь была холодна, но внутренний огонь еще согревал. Горло терзала жажда, однако Биру запрещал себе притрагиваться к запасам. Он не думал о грядущем, как ни заставлял себя. Любовь оказалась сильнее страха.
Восток окрасился розовым. Первые лучи пробили облака, как копья. Игураси все еще не было, но Биру гнал тревогу: она уже в пути, просто пошла не по той тропе. Боги удачи теперь улыбаются им, иначе не было бы этой ночи. Она придет…
Что-то зашуршало в кустах, послышалось конское ржание. Биру рванулся на звук, но замер, едва не споткнувшись: огромная тень не принадлежала Игураси.
– Курова! – воскликнул человек, узнав его.
– Какого дьявола ты тут делаешь! – прорычал Биру.
Он вытянул шею, пытаясь заглянуть Аяшике за спину. Тот осмотрел поляну, хмыкнул и присел на камень. Одет он был в легкий доспех, который ему выдали в Одэ, – такой не годился для боя, но участвовать в боях Аяшике не заставляли. Все это время он тащился за войском; никто его не гнал, но никто и не знал, зачем он был нужен. С отъезда из Одэ Биру едва перекинулся с Аяшике парой слов.
– Что ты здесь делаешь? – повторил Биру спокойнее.
– То же, что и ты, буракади. И снова мы с тобой – самые тупые из Шогу. Снова нас одурачили. Что за карма у нас такая?
– Кто одурачил? Что ты несешь?
Аяшике не стал ничего объяснять. Но Биру догадался сам.
Этого не может быть. Это очередная его игра!
Биру рванулся к Аяшике, схватил его за руку, встряхнул. Тот не сопротивлялся, и желание ударить его, вырвать правду из его глотки становилось все сильнее.
– Говори! Тебя послали следить за нами? Где она?!
– Отпусти его, буракади, – раздался вдруг голос со стороны. – Это нечестно: он ни в чем не виноват.
Биру изумленно отступил – из леса появился тот, кого он совсем не ожидал увидеть. На лице Тонбо Эгири была натянута улыбка, которую он сам, наверное, считал сочувственной. Рука Биру метнулась к катане, и Эгири заметил:
– Не стоит. В вас сейчас целится полтора десятка стрел. Я не собираюсь с вами драться.
– Зачем ты их сюда привел? – спросил Биру. – Или они тащились за тобой все это время?..
– Еще раз говорю, отстань от Манехиро-сан, – перебил Эгири. – Он пришел за тем же, что и ты, и не знал, что ты будешь здесь.
– Где Игураси? – спросил Аяшике.
– Уже направляется к моему лагерю.
Биру почувствовал, как земля уходит из-под ног. Пораженный, он смотрел, как толстые губы Тонбо Эгири выплевывают бессмыслицу:
– Она приняла мое приглашение – решилась наконец, после стольких месяцев раздумий. Ваши войнушки утомили ее. Когда бойня закончится – а закончится она уже сегодня, – Игураси вернется на родину, которую вы хотите уничтожить, как Райко уничтожил ее Храм. Она будет свободна делать все, что пожелает, а я обещал ей помогать.
– Не смей и пальцем!.. – крикнул Биру, надвигаясь. Тут же стрела воткнулась прямо перед его ступней, заставив застыть. Эгири закатил глаза:
– Я, наверное, первый, кому от Игураси не нужно ничегошеньки. У этого она была мальчиком на побегушках, а ты просто хочешь ее трахать. Я хочу, чтобы она делала иредзуми и была свободна. И я дал ей эту свободу.
– Это неправда, – прохрипел Биру. Тонбо Эгири пропустил его слова мимо ушей.
– Сегодня Игураси будет у нас. У Хицу есть еще пара часов, чтобы подумать хорошенько… Расскажите ему о нашей встрече, если не хотите, чтобы произошло то, что вы оба не сможете пережить.
Тонбо Эгири поклонился им. Его плечи подрагивали: он едва сдерживал смех. Оба, Биру и Аяшике, тупо смотрели, как Эгири уходит. Отдалившись, тот обернулся в последний раз:
– Я был из тех, кто ждал возвращения Иношиши Манехиро всем сердцем. Какое разочарование!
Когда лес затих, лишь половина солнца оставалась скрытой за холмами.
– Мы должны вернуть ее, – сказал Биру. – Пойдем, мы вернем Игу!
– Никого мы не вернем. Иди к Хицу, расскажи ему, что случилось.
– Ты иди! Я пойду за Эгири…
– Ничего у тебя не получится, они убьют и тебя, и ее. Это Клинки. Они сумели незамеченными пробраться к лагерю, а завтра мокрого места от Нагары не оставят…
– Вот так просто бросишь ее? – закричал Биру, и Аяшике без тени усмешки ответил:
– Да. Она сделала свой выбор. Он не украл ее, она сама к нему ушла. Я знал, что он ее уговаривал. Я предупреждал ее, умолял… Но Игу решила сделать все по-своему.
– Эгири прав, – дрожащим голосом проговорил Биру. – Я тоже ждал возвращения Манехиро, поверил, что ты – единственный человек с сердцем в этом аду… Она так любила тебя, а ты… Трус! Будь ты проклят, Сутэ но Аяшике!
Ответа Биру не дождался: Аяшике, казалось, даже не слышал его. Биру пошел обратно в лагерь, собираясь рассказать Хицу о том, что Аяшике сдался и что Нагара и его войско обречены. Тонбо Эгири держит в заложниках Игураси, и все,
