из пропавших, который был внесён в перечень и обладал инвентарным номером. Он, если б тут сработал, наделал бы дел.
— Что же, все остальные кристаллы даже не находились под контролем?
Женщина пожала плечами.
— Неудачные результаты эксперимента. Были размещены под изолирующим колпаком и оставлены до лучших времён — мало ли на что сгодятся.
— И это — неудачные эксперименты?!
— Ну да. А толку-то с них? Кроме использования в таких вот террористических актах? — Королева смотрела непонимающе. — Как понимаете, я сама терактов не планировала.
— Почему же тогда опасные материалы так плохо охранялись?
— Увы, не ко мне вопрос. Я всё-таки не за систему безопасности отвечаю. Но будьте уверены, его величество поинтересуется у ответственных лиц, что это вообще такое произошло. И обсудит с доверенными людьми, что с этим делать и как это понимать.
— Полагаю, такое уместно. Учитывая, что пропал и один из тщательно охраняемых… предметов.
— И не говорите, — вздохнула она. — Вот кому в нашем мире вообще можно доверять?!!
— Вы не расскажете, как вам удавалось кристаллизовать магическую энергию? Вы ведь этим занимались?
— Не только этим, — ответила рассеянно. — А если говорить о конкретном эксперименте, то он же окончился неудачей.
— Как можно назвать неудачей то, что удалось сделать?
— Не думаю, что можно говорить об удаче в ситуации, когда каждый кристалл силы приходится стабилизировать жизнью талантливой женщины — потенциальной магички. — Королева посмотрела на Эйтала прохладно, даже выражением лица, не только взглядом намекая, мол, понимаю я твои заходы. Но ты меня не разговоришь. — Давайте оставим эту тему. Высокогорье постарается помочь Империи в вопросе вреда, который мог возникнуть из-за использования моих кристаллов. Я не отказываюсь. А вот что делать с девушкой, надо будет решить совместно. Как понимаю, этот маг её банально купил. У вас ведь, как и в наших краях, в ходу только репрессальное рабство, обращение в зависимое положение в наказание за проступок, верно?
— Да, верно. Если девушка ни в чём не виновата, она немедленно получит свободу.
— Ага! — Дама встрепенулась. — Вот-вот будет открыт переход. Давайте подойдём ближе. Милая, вставай! — Она нагнулась к спасённой девушке, которая успела задремать. Встрепенулась, испуганно глядя на королеву, быстро успокоилась под её ласковым, ободряющим взглядом и доверчиво вложила пальчики в её мягкую ладонь. Заметно было, что от мужчин она старается держаться в стороне — любых, даже от принца, вообще избегавшего смотреть в её сторону.
— А кто подготовит переход? — вдруг спохватился Эйтал. — Его величество дал кому-то доступ?
— Нет, хотя возражений его величество не высказывал. — И хитро улыбнулась. — Думаю, вас ждёт сюрприз, возможно, даже приятный. Полагаю, сперва через переход проведут пленных?
— Группа будет переправляться частями. И, если не вы будете поддерживать переход…
— Не я.
— То тогда мы с вами войдём в середине. Таков протокол. — Он вежливо улыбнулся. — Думаю, что в Высокогорье вы к подобным правилам привыкли.
— Да, — со вздохом признала королева и указала на сформировавшийся в воздухе прозрачно-водный контур. — Мне ещё предстоит убеждать моего супруга, что я не так уж сильно нахулиганила.
— Уверен, его величество отнесётся к вашим усилиям с пониманием.
— Ну да, ну да, — с кислым выражением лица проговорила она, дожидаясь своей очереди вступить в контур перехода.
Следом за нею шагнул и Эйтал.
Он оказался в большом дворе столичного замка, в южной его части. Здесь толпилось довольно много народа, в том числе и из свиты правителя, но все в сторонке, словно побаивались лезть под ноги военным. Зато вот гвардия, дежурившая по обе стороны от перехода, уже включилась в работу, принялась перехватывать пленников. Эти уже начали потихоньку шевелиться — видимо, магия оцепенения слетала — но их моментально лишали возможности взбрыкнуть. Принц отметил, кстати, что графа и двух его сыновей отделили от остальных и потащили в сторону дворцовых подземелий куда бодрее, чем прочих арестованных.
Что ж, логично.
Но даже гвардия не совалась в ту часть двора, где в задумчивости стояла наряженная в светлое придворное платье девушка. Эйтал взглянул на неё и обмер. Конечно, он ждал этой встречи, и всё же увидеть её прямо сейчас стало почти шоком.
Он вздрогнул всем телом и шагнул к ней, дыша так тяжело, словно пробежал весь дворец из конца в конец в полном боевом.
— Лара? Лара!.. Родная!
Она тоже вздрогнула и посмотрела на него с испугом. Этот взгляд болезненно резанул по сердцу, пришлось мысленно напомнить, что сам виноват, хоть по-прежнему толком и не понял, в чём именно. Но и неважно. Если из-за его промахов супруга оказалась в таком сложном положении, что неизвестно как вынуждена была целый год выживать в незнакомом мире, значит, самое меньшее на извинения она точно имеет полное право.
Принц почти подбежал к жене и опустился перед ней на одно колено. Сам же беспокойно и жадно оглядывал её в надежде, что она не пострадала, и со страхом, что увидит признаки чего-нибудь нехорошего. Ведь за год с бедняжкой могло случиться буквально что угодно!
Но, вроде, выглядит хорошо, двигается свободно, без той принуждённости, которая намекает на вероятное ранение. И одета, и убрана достойно — заметно, что её величество как следует позаботилась о новой родственнице.
Эйтал зачарованно смотрел на супругу снизу вверх. Сейчас, в придворном светлом платье, скроенном по последней моде и украшенном изысканными объёмными вышивками, в драгоценностях, достойных принцессы, с чудесной элегантной причёской, она казалась ему не только удивительно прекрасной. Но и такой понятной и родной, что одного только и хотелось — прижать к груди и не отпускать. Никогда. При этом она смотрела на него не с отторжением, брезгливостью или высокомерием, как другие красавицы императорского двора. Да, с лёгким испугом, но всё равно иначе, чем они. Его уродства она по-прежнему словно бы и не видела.
Он протянул ей руку, позабыв даже о том, что по-прежнему не снял боевую перчатку. Но и этого Лара словно бы и не заметила. Осторожно положила вздрагивающие пальчики на тонкое кольчужное плетение, укреплённое небольшими латными пластинами.
— Любимая, — выдохнул он. — Прости. Прости меня!
— За что? — осторожно уточнила Лара.
— За всё, родная. Что обидел тебя, что не уберёг, что пренебрегал, когда должен был своей лаской, своим вниманием доказать, что ценю каждую минуту вместе с тобой. Лелеял свой страх — боялся влюбиться, потерять голову, отдать в твои руки свою волю. А теперь понимаю, что это лучшее, что могло бы случиться со мной. — Эйтал осторожно прижал её ладони к лицу. Слабый аромат какого-то неведомого цветка, пропитавший её кожу, показался самым приятным на свете. Отраднее было только прикосновение
