не представляю, как себя следует вести!
— Просто не напрягайся и за столом посматривай, как буду поступать я. Мы ведь будем сидеть вместе.
— Правда? Меня пустят за столик к принцу и принцессе?
— А как могут не пустить? Ты ведь меня сопровождаешь. Ну, не надо так нервничать, в самом деле. Уверена, всё пройдёт отлично.
Волна гостей приёма колыхнулась и неспешно хлынула с террасы в зал. Чуть позже Лара поняла, почему — появились оба средних брата императора с жёнами, а также гости из Высокогорья. Агата с улыбкой взглянула на новую знакомую, но подходить к ней пока было рано. Молодая женщина помнила, что сперва её должны формально представить его величеству в присутствии всех придворных, тогда она будет считаться принятой здесь. И тогда можно будет гулять где хочешь и общаться с кем хочешь.
Старший и младший братья появились одновременно. Император задержал шаг на верхней площадке лестницы, поджидая императрицу, Эйтал же поспешил вниз, к супруге. Он был затянут в парадный колет, над высоким воротником которого было изысканно выложено кружево рубашки, в узкие брюки, мягкие танцевальные туфли. Всё это убранство было ему неудобно, чувствовал он себя в бальном наряде некомфортно, впрочем, мысли его, похоже, были заняты другим. Он нашёл взглядом супругу, с улыбкой потянулся к ней, подойдя, подхватил её руку, наклонился поцеловать.
— Ты обворожительна, — пробормотал он. — Чудесна. Любимая… Позволь, я официально представлю тебя брату. Я помню, вы знакомы, но…
— Но есть протокол, — договорила за него Лара и кивнула. — Конечно.
[1] Арселе — металлическая ювелирной работы основа головного убора в форме сердца или подковы. Он отделывался кружевами или плиссировкой, а также вуалью, украшался вставками из драгоценных металлов и камней, жемчугом. Отчасти похож на кокошник.
Нежданная жизнь (1)
Эйтал Миэр
Он не мог насытиться ею. Каждый поцелуй, каждое прикосновение дарили ему что-то новое, неизведанное. Тело супруги было так податливо под его пальцами и губами, что устоять было невозможно — его воспламеняли одни только мысли о том, как она покоряется его страсти. Целуя и лаская порывисто дышащую Лару, мужчина с трудом удерживался от того, чтоб не накинуться на неё диким зверем.
Так было нельзя. Он едва лишь вернул себе расположение жены (ещё и неизвестно, в самом ли деле вернул, или всё по-прежнему балансирует на грани новой смертельной обиды), не следует рисковать его потерей. Так что мужчина сдерживал себя из последних сил и длил, длил предвкушение полного обладания, а заодно и это сладостное чувство, что его действительно принимают. По-настоящему, без притворства ради выгоды.
Но в конечном итоге наслаждение захлестнуло его с головой, и теперь Эйтал уже следил, чтоб случайно не стиснуть обожаемую женщину слишком сильно. Та радость, которой одарила его супруга, оказалась настолько упоительна, что принц себе не поверил. И сам не заметил, как самое сокровенное полилось с его уст, словно прямо из глубины души.
— Скажи, ты когда-нибудь сможешь полюбить меня?
— М? — Она заворочалась, полусонная.
— Меня, такого, какой я есть. Уродливого, грубого…
— М… Слушай, а с чего ты вообще взял, что уродлив? — дремотно спросила Лара.
— Кхм… Вообще-то ты видела моих братьев. Могла сравнить.
— И? Ну слушай, вкусы у всех разные. И далеко не все женщины хотят видеть в мужчине фотомодель с рекламы нижнего белья, так-то.
Эйтал не понял, о чём она говорит, но приподнялся, чтоб вглядеться в её лицо, такое умиротворённое, спокойное. Ни единого намёка на то, что из её уст могла бы звучать лесть, ничего в тоне, да и личико спокойное. Она выглядит уставшей, засыпающей. В таком состоянии люди обычно говорят всё как есть.
— А кого хотят видеть?
— Ну как же. Мужчина — воин, защитник. Твоя внешность как раз этой роли и соответствует. — Она лениво приоткрыла один глаз. — На тебя смотришь и понимаешь, что ты не пустышка какая-нибудь, серьёзный основательный мужчина… Ой, прости, я совсем не хотела сказать, что твои братья…
— Я понимаю, не беспокойся, — шепнул он поспешно. И отчасти польщено. Как же приятно перебирать губами её губы, веки, волосы…
— Ну, уж внешность-то точно не их вина. И не твоя. Кому какая досталась, уж тут не угадаешь. Но когда мужчина выглядит мужчиной — это здорово.
— Отчасти моя внешность — моя вина. Я слишком активно бросился заниматься магией, и та очень быстро искорёжила мою внешность. Когда спохватился, уже было ничего не изменить…
— Да почему искорёжила-то? — Лара устало вздохнула. — В самом деле… Ты совершенно зря загоняешься, вот что я скажу.
— Заго… Что?
— Слишком много внимания уделяешь сущей ерунде. Ну правда! У меня на родине считают, что не внешность определяет человека. Если он достойный, добрый, честный, умный, то он красив, как бы ни выглядел. Да, не все так считают, верно. Но…
— А как считаешь ты? — И принц подгрёб жену в объятия.
— А я так скажу, — она поёрзала в его хватке, разворачиваясь так, чтоб удобнее было смотреть ему в лицо: — привыкаешь к человеку и его внешности, и уже неважно, как он выглядит. А вот характер этого человека — краеугольный камень. Он ощущается каждый день и каждый час вашей жизни. Да что там — каждую минуту. Вот что главное.
— И для тебя всё именно так?
— Конечно. Я вот уверена, что характер человека с годами отображается на его внешности, и никто никогда меня не переубедит. Если человек достойный, то и выглядеть он будет… достойно. И приятно. Так считаю.
— Я постараюсь, чтоб моё поведение тебя больше никогда не разочаровало. — И, наклонившись, поцеловал. Потом ещё раз. — Ты ведь правда считаешь так, как говоришь — насчёт моей внешности?
Лара слегка подзакатила глаза.
— Эйтал, ну в самом деле… Давай в следующий раз я тебя приодену, причешу и подготовлю к приёму? И сам убедишься, что ты привлекателен. Запарюсь дам от тебя отгонять… — Она вздохнула. — Да у меня на родине за такого, как ты, девки бы передрались. Косы б друг другу повыдергали.
— Серьёзно?
— Более чем. Даже если б ты не был принцем…
— А ты — прекраснее, чем любая женщина, которую я когда-либо видел. — Он порывисто вздохнул. — И не своей внешностью. Я сейчас понимаю, о чём ты говоришь. Ты — красивее любой дамы, какую я когда-либо встречал, потому что твоя душа — чище, чем можно себе представить. Просто когда-либо представить.
И снова были поцелуи. Ему казалось, от любви сейчас разорвёт грудь. Он когда-то боялся с головой утонуть в чувствах к жене? Каким идиотом он оказался. Большего
