уйму дополнительного железа. Супруг же тем временем расстёгивал поддоспешник.
— Бросай её прямо на пол, — сказал он. — Зачем же держать.
— Мне было интересно рассмотреть.
— Да? — Он с недоумением посмотрел на кольчугу мелкого плетения, словно впервые видел её. — Ну, доспех хороший, он достался мне от дядьки со стороны матери… Тебе интересна тема доспехов?
— Мне, честно сказать, интересно всё, что я плохо знаю.
— В самом деле. — Он отбросил поддоспешник и шагнул к ней. Осторожно обнял. — А мне интересна ты… Прости, я потный.
— Ничего, — шепнула Лара.
Он действительно пах разгорячённым телом, но неприятного в его запахе не было. Чувствовалось, что принц привык держать себя в чистоте, и сейчас, после целого дня пути и схваток, источал аромат сильного, здорового и крепкого мужчины, мощного зверя, уверенно берущего всё, что считает своим. И в окружении этого запаха, в кольце его рук сейчас Лара чувствовала нежелание как-либо сопротивляться ему.
Так что когда муж набросился на неё с поцелуями и неловкими ласками, она подчинилась и обмякла, отдавая себя ему во власть. Это было приятно. Ободрившись, Эйтал ловко расстегнул и расшнуровал на супруге платье, и вот уже его дыхание коснулось её груди, а потом и живота. В какой-то момент мужчина прижался колкой щекой к её коже и забормотал:
— Я помню, как ты просила меня принять ванну перед нашей первой ночью. Прости, что сейчас об этом не подумал. Я бы отлучился в мыльню, если б был уверен, что ты не исчезнешь.
— Тебе нужно отлучиться?
— Только для твоего удовольствия.
— Моё удовольствие не зависит от мыльни. Уж поверь, — тихонько рассмеялась Лара.
— Значит, я могу остаться? — И потянулся к ней губами.
Молодая женщина ответила на поцелуй, и дальше всё пошло своим чередом, и тема омовения больше не поднималась. Прижимая к себе жену в момент наивысшего наслаждения, принц дрожал от напряжения и нетерпения, и лицо его в тот миг искажалось в равной степени от страдания и экстаза услады. Если это не было удовольствием, то что тогда вообще удовольствие? Проходясь ладонями по её коже, Эйтал сбивчиво шептал ей о том, как она прекрасна, и как он дышит её ароматом и совершенством, и как надеется, что она примет его подарки. Он так хотел бы передать их ей в надежде, что они хоть немного улучшат её настроение. Хоть чуть-чуть.
Она лишь улыбалась ему, утомлённая и сбитая с толку настолько, что могла лишь молчать. Ну, и поцеловать его в ответ, когда он потянулся к ней снова, и улыбнуться ему, и кивнуть на просьбу прислать подарки. Их он прислал чуть позже: большой ларец драгоценностей, коробки с головными уборами и целый сундук новых нарядов. И принесено всё это было почти одновременно с тем, как в покои ввели Туану. Наконец-то.
Та, едва увидев свою госпожу, зарыдала и кинулась ей на шею. Успокоить её удалось далеко не сразу и лишь обещанием вместе с нею разобрать подарки принца. Туана наконец-то утёрла глаза и пылко принялась распаковывать посланное Эйталом. Она красиво разложила новые платья, продемонстрировала каждый из головных уборов, диадем и арселей[1], богато изукрашенных вставками из золота и драгоценных камней, подняла крышку ларца с украшениями. А потом заверила, что вот-вот привезут те платья, которые всё-таки успели пошить в Аптере.
— Те самые два наряда, — всхлипнула она. — Вы не отменили свой приказ, и нам с вами пошили два похожих платья, только из разных тканей.
— И чудесно. Мы с тобой сможем появиться в них при дворе, если их успеют привезти. А украшений тут определённо хватит на обеих.
Туана глубоко вздохнула.
— Я всё так и не понимаю, чем заслужила ваше расположение. Ведь мне так и не удалось заслонить вас от мерзавцев, которые хотели вашей смерти. И даже отстоять перед супругом толком не удалось.
— А что такое?
— Он всё расспрашивал о вас. Я убеждала его, что вы даже не думали ни о чём предосудительном.
— А он не поверил?
— Ну что вы. Поверил, конечно. Тем более он спрашивал и других. И я видела в нём больше беспокойства, чем желания уличить вас. Но всё же… Он спрашивал и спрашивал…
— Я думаю, он обязан сомневаться в каждом, — с сомнением проговорила Лара. — Он ведь член императорской семьи.
Туана, всхлипнув, кивнула.
— Конечно, госпожа. Так и есть. Госпожа-а моя! Вы ведь не оставите меня? Не прогоните?
— Конечно, не прогоню, Туана, ну о чём ты!
В итоге к вечернему приёму их готовили обеих. То есть сперва Туана выкупала и причесала свою хозяйку, а потом уже над нею колдовала младшая помощница императорской горничной, чопорная и отстранённая, но при этом на диво искусная. Ей не особо-то нравилось, что приходится трудиться над какой-то там служанкой. С другой стороны, приказ-то поступил от принцессы, супруги младшего брата императора, к тому же дамы, находящейся под живейшей опекой правителя — поди поспорь. Так что она усердствовала как могла, но при этом показывала всею собой, что понимает это как унижение… Хоть его и нельзя таковым назвать в открытую.
Однако Туане было безразлично, как помощница относится к происходящему. Она с детским восхищением следила в зеркало, как ей выстраивают небрежно-изысканную причёску, скрепляют её драгоценными топазовыми заколками, потом наносят краски на лицо, но так аккуратно, чтоб лишь подчеркнуть природную красоту лица.
И когда в конце концов Туану запаковали в желтое тафтяное платье с багряной отделкой, а потом Лара застегнула у неё на шее застёжки двух золотых ожерелий, её облик совершенно преобразился. Потом она подняла глаза на Лару, и лицо её осветила смущённая улыбка.
— Ты такая красивая, Туана, — подбодрила Лара.
— Вы превратили меня в настоящую даму.
— Я лишь показала тебя такую, какой ты можешь быть, если только захочешь.
— Но я не смогу быть вам компаньонкой! Мне не хватит умений и навыков, моя госпожа.
— Давай проверим, дорогая.
Напористо потянула горничную и одновременно подругу за собой.
Зал уже был готов — огромный, светлый, отделанный позолотой, столики расставлены и подготовлены к подаче угощения, а на галерее, опоясывающей залу на уровне второго яруса, изысканно сервировали фуршетное угощение. Музыканты за ажурным экраном, оплетённым зеленью, потихоньку рассаживались и готовились сыгрываться. Гости пока не заполнили собой пространство, они общались между собой, часть и вовсе предпочитала прогуливаться на внешней террасе. Их величества пока не появились, так что атмосфера в целом оставалась расслабленной.
— Как красиво, — пробормотала Туана, осторожно посматривая по сторонам. — Как великолепно…
— Да, мило, — согласилась Лара, которая на родине видала дворцы и пороскошнее.
— Я даже
