к её коже. Да, вот так: сдёрнуть перчатки и наконец-то ощутить пальцами её пальцы… — Прости. Я не заслуживаю тебя. Но сумею заслужить, сумею доказать, что достоин.
Лара с удивлением смотрела на него. Но это уже не имело значения, потому что недоумение изжило из её взгляда даже тень страха. Вот что важно.
Рядом ненадолго мелькнула горничная с двумя походными табуретами. На один она усадила Лару, второй поставила рядом с принцем, но тот его проигнорировал. Он так и остался на одном колене. Ему казалось, так правильнее.
— Унеси, — велел он служанке, и она убралась прочь вместе со своей ношей. — Лара, драгоценная моя… Я могу рассчитывать, что ты сможешь меня простить?
— Но я совсем не сержусь, — пробормотала она. — Я просто… Просто я тогда испугалась, очень сильно. Услышала этот разговор о моём убийстве и сбежала.
— Тех, кто на тебя тогда покушался, поймали, — холодно сказал Эйтал. — Они оба сейчас сидят в подземелье, ждут решения своей участи. Раз ты цела и невредима, они даже могут рассчитывать на небольшое снисхождение — например, лёгкую казнь. Если, конечно, ты не пожелаешь определить наказание сама… Ты позволишь отнести тебя в наши покои?
— Но я и сама…
— Я так долго об этом мечтал, прошу, позволь! — Он поднялся с колена, подхватил супругу на руки и уверенно понёс к парадной лестнице.
Сейчас его заботило только то, что Лара наконец-то у него на руках. И они наконец-то смогут поговорить.
Лара
Ей на самом деле было очень не по себе, когда она оказалась в столице империи. Ждала, что первым делом на неё накинутся с упрёками, а может быть, даже возьмут под стражу и примутся допрашивать без какого-либо снисхождения. Девушка даже прикидывала уже, сумеет ли пустить в ход свою магию, если её попытаются заблокировать методами, которые используются местными чародеями.
Однако с ней сразу повели себя с отменной предупредительностью и крайним радушием. На ужине, куда она всё-таки явилась, император продемонстрировал ей большую радость от того, что её видит, познакомил с императрицей и своими детьми, участливо расспросил, как она жила этот год. Пришёл в восторг, узнав, что она принимала роды, поинтересовался, скольких деток ей довелось принять, и не захочет ли она в будущем, раз так хорошо разбирается в теме, взять под свою руку имперские родильные дома и школы повитух. Дело важное.
Императрица заинтересовалась профессией невестки ещё больше, и в итоге довольно трудно оказалось удержать её в рамках разговора, приличного для застолья. Затронули и тему нарядов — супруга правителя была очень обеспокоена, что не получится в считанные дни обеспечить родственнице всё новое. На заверения, что Ларе неважно, во что одеваться, реагировала как на знаки вежливости, свидетельство воспитанности, обеспокоенно качала головой.
И с утра занялась гардеробом невестки с таким пылом, словно от этого зависело будущее династии. Ошеломлённая Лара обнаружила, что «увы, немного поношенные сорочки, и платье надевалось разок, к сожалению, лучшего не удалось найти» выглядят новёшенькими, просто потрясающе аккуратными и роскошными. Так пышно она в жизни не одевалась. Но, видимо, при дворе именно так полагалось наряжаться.
Тем более что для отдыха её снабдили платьями попроще, а также побеспокоились о белье, чулках, обуви и множестве вещиц, которые, по мнению её величества, были совершенно необходимы. Причём отдельно обиходные, а отдельно парадные. Лара с трудом понимала, почему под парадный наряд нужно надевать совсем другое бельё, чем на прогулку по парку. Но когда к императрице присоединилась в своих усилиях ещё и супруга премьер-министра, Ульриха Миэра, тоже очень радушная и обеспокоенная, иномирянке осталось только сдаться. Ей от души стремились помочь, как тут было отказаться! Она покорилась и лишь улыбалась, заучивая, что с чем сочетается.
Но в тот момент, когда она поймала на себе взгляд мужа, ошеломлённый и жадный, первое, что пришло в голову: «Упс, я точно не перепутала, что с чем надевать?» Спустя миг собственная же память напомнила: вообще-то её одевала горничная. Причём это была младшая горничная императрицы (Туану должны были привезти только к вечеру), уж эта-то точно ничего не могла напутать. Она из Лары сделала настоящую куколку: златотканое светлое платье, украшенное драгоценной отделкой, кружева, украшения, изысканная причёска, созданная столь хитро, что казалось, будто волосы сами собой так легли, едва различимый макияж. Чудо!
Лара потупилась, но её сомнения оказались зряшными — муж кинулся к ней, словно, давно влюблённой, до полусмерти истомился в разлуке. Он и не думал чем-то попрекать её, наоборот — просил прощения. А потом, когда нёс на руках в их покои (и ведь откуда-то знал, где её поселили… наверное, это и есть покои младшего принца, его жену туда и засунули), лишь ласково, едва ощутимо прикасался губами к её волосам, дышал в макушку и, как ей казалось, улыбался.
О, не показалось! Когда супруг сгрузил жену на край постели, на его лице цвела довольная улыбка, почти что счастливая. Он снова нагнулся к ней и поднёс её пальцы к губам. Прижмурился, будто бы от удовольствия.
— Вам, наверное, надо помочь снять доспехи! — встрепенулась она.
— Тебе, — шепнул Эйтал. — Буду счастлив, если возьмёшься помочь. У нас считают: если супруга помогает мужу снимать доспехи, значит, в паре царит согласие.
— А может, ей просто не всё равно?
— Так это и значит, что в семье живёт гармония. — Мужчина улыбался, как кот, отпробовавший любимого лакомства и оставшийся совершенно довольным миром вокруг себя и своим местом в нём.
Лара вздохнула — провокационная ситуация. Но нельзя же, в самом деле, оставить мужа в доспехе. Потянулась и, гадая, как нужно распускать все эти ремешки, взялась за первый из них, на наплечнике. Провела пальцем, прикидывая, откуда и как следует его расстёгивать.
— Сперва наручи, — подсказал он. — Вот отсюда лучше браться.
— А-а… — Она повозилась, но справилась. — Вот так?
— Да, теперь можно снимать наплечники. Главное расстегнуть ремешки сзади. Те, что спереди, я смогу и сам.
— Я расстегну.
— Теперь снимается нагрудник. Он крепится на плечах и на боках. А потом расстёгиваются вот эти крепления, которые держат набедренники и пояс.
— А теперь?
— Наколенники. Не беспокойся, я смогу сам. Ну, а если сейчас ты поможешь мне стянуть кольчугу, я буду очень благодарен. Возьмись вот здесь, на плечах. Да, вот так. И просто крепко держи. — И ловко выбрался из кольчуги, словно ящерка из шкурки, зачем-то решившая её сохранить на память в целости.
Лара с уважением взвесила кольчугу в руках — серьёзно весит. Даже удивительно, как её муж умудряется таскать на себе и это, и ещё
