а я пошла, представляя себе два бушующих и ревущих моря, чёрное и белое, адово и райское. Доплыть от одного до другого очень сложно, особенно если плыть на маленькой ветхой лодочке, а не на надёжном богатом корабле. Но ведь надежда есть?
* * *
Заходя в храм, я, погружённая в свои мысли и фантазии, столкнулась с кем-то выходящим. Открыла было рот, чтобы извиниться — и подавилась собственными словами, потому что из-под тёмно-лилового капора на меня гневно щурились светлые глаза леди Асгаи Бэкхейм. Я невольно отшатнулась, но было уже поздно — она сразу же меня узнала.
И не просто узнала — ухватила за край манто цепкой обезьяньей ручкой.
— А ну, стой!
Леди Асгая была довольно хрупкой женщиной, худощавой, и не сказать, чтобы в самом расцвете сил, хотя следила за собой жена лорда Ликора очень и очень старательно, можно сказать — фанатично. И всё же ей было за сорок, и печать глубокого внутреннего недовольства, неуверенности в собственной жизни, предчувствие неминуемого скорого увядания неотвратимо проступали сквозь её чрезмерно накрашенное, чересчур яркое, чересчур высокомерное лицо. Я остановилась, как вкопанная, подчиняясь слову Бэкхейма. К счастью для меня, совершенно не заслуженному мной счастью, леди оказалась не одна: следом за Асгаей показалась ещё одна пухленькая и довольно дружелюбная на вид дамочка, чьи глаза непроизвольно округлились от удивления — жест своей подруги видеть она не могла, но её реплику, резкую и колючую, она, конечно, услышала.
Не исключено, что встреться мы один на один, хозяйка выцарапала бы мне глаза
— Я сейчас, — у леди хватило сил изобразить этакий легкомысленный взмах рукой для своей недоумевающей спутницы. — Просто нужно сказать кое-что это юной… особе, — и уже мне: — Иди сюда.
Я зашла с ней за угол храма, отчаянно надеясь на то, что где-то здесь бродит Лиока или тот же храмовник — но не было никого. Ни одного человека.
— Слушай меня, тварь, — голос матери Лавтура гудел непривычно низко, как вибрирующая металлическая струна. Если бы она визжала бы, как обычно, размахивала руками и суетилась — мне было бы не так страшно, наверное. А сейчас леди Асгая и сама напоминала натянутую струну, нет, тетиву арбалета. — После разговора с тобой Марисса сказала, что разрывает помолвку. Не знаю, как ты её заманила к себе и что сказала, девочка, конечно, одумается и угомонится, мало ли что на уме у этих нервных неустойчивых девиц, но ты, похотливая корыстная тварь, запомни: мой сын тебе не достанется. Поняла? Ничего тебе в итоге не достанется. Ни хорра. Даже если тебя оправдают. Ничего тебе не достанется. Получишь за всё, шлюха. Кровью своей умоешься и за всё заплатишь. И за моего брата. И за мужа. И за сына.
Она не приказывала, но меня словно вдавило в стену, голова заныла, а в глазах начали мелькать чёрные мушки. Я была почти уверена, что вот сейчас леди плюнет мне в лицо или ткнёт острым каблуком сапожка по моей ступне, но нет — Асгая Бэкхейм резко развернулась и ушла.
Лиока подошла ко мне примерно через полчаса.
— Вот вы где, леди? А я вас жду и жду, и в храм зашла, а вас нет… Леди, что это с вами? Вам нездоровится?
— Ничего, — сквозь сжатые зубы выдавила я. — Давай вернёмся.
— А вы в храме-то были, леди?
Не была. Да и… что я скажу Изначальному? Наверняка, если бы он счёл нужным вмешаться, то сделал бы это без моих бестолковых просьб. Но я всё же зашла, умыла руки опустилась на молильный коврик, как положено, и около часа смотрела на человекоподобную каменную безликую фигуру в капюшоне, не чувствуя ни покоя, ни умиротворения, ни надежды, ничего, кроме пустоты.
* * *
— Не волнуйтесь, леди, я никому не скажу, — уже стоя перед дверью моей комнаты, пробормотала служанка, отводя глаза, а я мысленно помянула Чорая.
— Не о чем и говорить. Я клянусь, что никогда не делила постель с лордом Авертером. Ты всё надумала, не бери в голову. Можешь быть свободна, я… я хочу отдохнуть.
— Тогда ещё хуже, леди, — почти с сочувствием произнесла Лиока. — Если вы и без этого так тоскуете.…А я-то думала…
— Меньше думай и больше делай, — огрызнулась я. — Вон какой в комнате беспорядок.
— Леди, да я же сегодня с утра всё прибрала, при вас же…
Я сердито уселась за стол, вытащила листок с шифром и снова уставилась на цифры. Что с ними делать? Перемножила, разделила, сложила и вычла в самом произвольном порядке, ничего толкового не выходило. Восемь чисел. Четыре раза по два. Два раза по четыре.
Письма полагалось перечитать на четыре раза…
Какая-то смутная мысль зацарапалась в голове, даже не мысль — воспоминание.
15 — 100 — 47 — 302
13 — 90–11 — 406
Я вскочила, заметалась по комнате туда-сюда. Убрала письма в потайной ящик секретера, упала на кровать, обхватив руками подушку.
Даже если так, как я думаю… Что это мне даёт? Точнее, как я могу это использовать? Нужно связаться с магистром Эйгоном, срочно, вот что. Не знаю, могу ли я ему доверять, но выбора всё равно нет. Потому что…
Неожиданно пальцы нащупали в наволочке что-то твёрдое. Что-то круглое, небольшое… то, чего там вовсе быть не могло, не должно было быть. Орех? Да нет, откуда… Я села и принялась копошиться в наволочке, уже понимая, что я достану, но всё ещё упрямо не желая в это верить. В тот момент, когда в дверь постучали — сначала тихо, а потом всё громче и громче, настойчиво, безапелляционно, пока не начала сотрясаться дверь — я так и сидела на кровати, сжимая в кулаке рубиновое кольцо лорда Викона Бэкхейма.
Глава 59
Какое счастье, что, памятуя о недавнем визите леди Мариссы, я закрыла дверь на щеколду. Какое счастье, что никто из Бэкхеймов до сих пор не распорядился её убрать… в принципе, с хозяевами мне ещё повезло. Стоило попасть под следствие, чтобы осознать этот загадочный факт.
Если бы я была умнее, если бы у меня была лучше реакция… Наверное, самым правильным было бы выбросить кольцо в окно, хотя пока я открывала бы тугие створки, дверь бы уже успели выломать, да и открытое окно никого не оставило бы в неведении о том, чем я тут занималась… Кольцо бы быстро отыскали в снегу под окном.
Что мне оставалось делать?
Проглотить такой крупный предмет я даже не стала пытаться,
