хотя, говорят, есть такие умельцы, что и шпаги глотают. Единственное, что пришло мне в голову — сунуть кольцо в полную чернильницу, бумажку с шифром — в карман, и только потом я встала и открыла дверь.
На пороге стоял агент полиции Урбак Миёс. Честно говоря, прискорбный поступок его жены — если она действительно сбежала с любовником, как утверждала леди Кариса — не так уж удивлял. Удивляло скорее то, что кто-то вообще согласился стать женой человека, чьи холодные глаза на абсолютно невыразительном бесстрастном лице могут гореть таким фанатичным огнём. А они горели. Тем не менее, голос его был пугающе тих и вкрадчив:
— Почему вы так долго не открывали дверь, леди?
— Я не была одета.
Актриса из меня никудышная, но голос, как ни странно, не дрожал, и я не впала в панику или что-то в этом роде. Скорее, меня убивала необходимость разговаривать с этим человеком вместо того, чтобы как следует обдумать ситуацию.
Кольцо мне подкинули. Но кто и зачем? То есть, «зачем» — как раз очевидно, а вот кто… Первой на ум приходит Лиока, но если она и сделала это — из корысти, страха или по любой другой причине — она только исполнитель. И в вину служанки я не верю — ночью кольца в подушке совершенно точно не было, утром я не выходила из комнаты, потом мы с Лио были в храме… В наше отсутствие войти в мою комнату мог кто угодно, даже леди Асгая успела бы, если бы из храма она отправилась прямиком в замок. Но гойдел Урбак смотрел прямо на меня, то и дело проводя ладонью по голове с прилизанными чёрными волосами, и думать было некогда.
— Доброго дня. Побеседуем, леди?
— Сейчас? И… — я обвела рукой комнату. — Здесь?
— Почему бы и нет, — мужчина прикрыл за собой дверь, и мне стало не по себе. Наш разговор был ожидаем, более того — необходим, раз уж я как-никак была главной обвиняемой в этом деле, а следствие подходило к концу, и всё же я втайне надеялась, что всё само как-нибудь утрясётся… И мне не хотелось говорить с ним один на один. Признаться, присутствие любого из Бэкхеймов сделало бы меня куда более храброй.
— Вы же знаете, что я фактически являюсь собственностью семьи Бэкхейм, — как ни печально, но в данный момент эта фраза прозвучала куда менее горько, чем мне бы хотелось. — Я не могу отвечать на ваши вопросы, не получив разрешения…
— Разрешение на нашу приватную беседу уже получил я. Полно, леди. Не думаете же вы, что я проник в вашу комнату тайком, украдкой, как какой-то преступник? Я агент королевской полиции, официальное лицо. Но если вам настолько некомфортно беседовать здесь, можем пройти в любое другое место.
У меня не было оснований не верить ему, к сожалению. И как бы ни нервировала близость краденого кольца, уходить от него далеко тоже не хотелось. По строгому непроницаемому лицу гойдела Урбака было совершенно не очевидно, связан ли его приход с появлением кольца — или нет, но было бы до крайности глупо с моей стороны не связать два эти беспрецедентных события: появление кольца и появление Урбака Миёса. И если предотвратить их я не смогла, хотелось бы хоть проконтролировать.
Рассказать ему всё, как было? Заработать кредит доверия или подписать чистосердечное признание тем самым…?
Не знаю, я не знаю, как лучше! И у меня сердце колотится, и пальцы позорно дрожат. Если бы лорд Авертер был в замке… Но его нет, и мне больше не с кем посоветоваться, и рассчитывать приходится только на себя.
— Хорошо, давайте поговорим. Присаживайтесь.
Я кивнула на стул, а сама опустилась на кровать. Не смотреть на чернильницу, ни в коем случае не смотреть, этот человек даже не маг, а читать мысли не умеют и маги…
— Леди, в каких отношениях вы были с лордом Виконом?
— Но… я же уже говорила, и за эту солнечную фазу ничего особо не изменилось. У нас были весьма тёплые дружеские отношения, насколько они вообще возможны между столь разными людьми. Он относился ко мне как… как к приёмной внучке, но при этом… Если позволите так выразиться, не докучал своей заботой. Я читала ему старые письма, лорд был довольно сентиментален, иногда мы просто разговаривали. И на этом всё!
— Все четыре года вы, гм, общались только дружески?
— Да! Я же говорила!
— Но при этом все обитатели замка были уверены, что это не так.
— Лорд Викон сам попросил меня поддерживать эту легенду. Сначала я полагала, что он, ну, пытается покрасоваться, демонстрируя всем желающим, что он ещё не так уж стар и немощен, но потом я подумала, что он просто хотел немного помочь мне.
— Помочь? Вам?
— Да. Он… он сочувствовал мне, моему положению, и знал, что по контракту нельзя, чтобы… — мне было как-то неловко проговаривать это вслух, но я сделала над собой усилие, — Чтобы в один день меня посещало двое мужчин. Таким образом, у меня образовывалось два свободных дня в неделю.
Агент Урбак позволил себе лёгкую скептическую гримасу, тень таковой, словно бы говорившую: неужели вам требовался какой-то там выходной?
— И подтвердить ваши слова некому?
— Некому, — выдохнула я. — Даже служанка и целительница ни о чём не догадывались.
— Кто ещё, кроме вас, поддерживал тесное общение с убитым? В каких он был взаимоотношениях с семьёй?
— Лорд Викон жил замкнуто, родственники навещали его не часто, но он ни с кем не ссорился. Иногда высказывал какие-то критические замечания в адрес своих родственников, но это было, как мне кажется, не более чем обычное стариковское ворчание.
— И всё же, леди. Получается довольно странно, — агент Урбак отвёл глаза от стены за моей спиной и уставился прямо мне в лицо. — Вы не находите?
— Что именно?
Чем больше я уговаривала себя оставаться спокойной, тем больше нервничала. Гойдел Урбак сел как раз между мной и дверью, и его присутствие начинало казаться всё более и более давящим.
— Вы утверждаете, что у вас с лордом Виконом не было никаких особенных взаимоотношений, на которые он, однако, имел полное право, а с семьей он не конфликтовал. И вдруг выясняется, что ваш хозяин оставляет вам в наследство огромную сумму, да ещё и это кольцо, которое так некстати пропало… А своей любимой семье не оставляет ничего. Мне кажется, для простой сентиментальности это слишком громкий поступок.
— Чужая душа — потёмки, — прошептала я. — Не знаю, почему лорд Викон поступил именно так. Что касается
