— Ну, твой муж скорее будет возвращаться к семейному очагу с очередной оргии, — хмыкнула я.
— Это слегка его реабилитирует, — существенно спокойнее усмехнулась Нэт. — И сразу же снова завелась: — Мне нужно дело, настоящая жизнь, движение, понимаешь?
— А с чего ты взяла, что Руперт заставит тебя сидеть в четырёх стенах и целыми днями дожидаться его у очага? — удивилась я. — Он, между прочим, если ты ещё не забыла, работает на короля. Разыскивает украденные письма, организовывает внедрения в дома послов и даже сопровождает королевских посланниц в опасных поездках. Почему бы тебе не заниматься всем этим вместе с ним? Вот и будет тебе твоё движение. Раньше ведь ты тоже была не одна. Ты согласовывала твои действия с Дэном и Алонсо. Теперь будешь согласовывать их с Рупертом, подумаешь, беда!
— С Рупертом? Не смеши! — Нэт обречённо махнула рукой. — Лучше скажи, что за сказка, что будто бы ты не хотела выходить замуж за Телбриджа?
— Никакая не сказка, — пожала плечами я. — Правда не хотела. И он тоже не хотел.
— И как же тогда вас угораздило? — заинтересовалась наёмница.
— Обстоятельства, — развела руками я. — Подкорректированные моим отцом.
— И ты действительно пыталась сбежать?
— Ещё как.
— Что, с другим мужчиной?
— С мужчиной, — хмуро кивнула я. — Нашёлся один такой. Красивый — ну, во всяком случае, приятной внешности, — обаятельный, общительный, ласковый…
— И что? — подалась вперёд Нэт.
— И ничего, — огрызнулась я. — Ему кровь моя понадобилась. Вся. До последней капли. — Я перевела мрачный взгляд на початую бутылку. — Налей мне, а? А то вспоминать не хочется…
— Не вопрос!
Наёмница деловито взяла у меня кубок, наполнила его вином и снова передала мне.
— У самой меня что-то не очень идёт, давай хоть ты угощайся.
Проговорили мы долго. Вино подействовало позитивно: к тому моменту, как я, немного пошатываясь, вошла в нашу с Дамианом комнату, настроение было даже очень неплохое. Дамиан, по-видимому, тоже только что пришёл. Он сидел на кровати, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Его бледное обычно лицо было на сей раз раскрасневшимся.
— Ну что? — спросила я от самой двери.
Дамиан передёрнул плечами.
— Рвёт и мечет.
— Нэт тоже, — кивнула я. — И что будет дальше?
Дамиан усмехнулся.
— Поладят.
— Да, я тоже так думаю.
Он встал и шагнул мне навстречу, но вдруг пошатнулся и ухватился рукой за спинку стула. Меня осенила догадка.
— Дамиан, ты пьян! — воскликнула я.
— Вовсе я не пьян, — категорично пробормотал супруг, усаживаясь обратно на кровать. — Ну, если только самую малость.
Я рассмеялась.
— А что мне было делать? — принялся оправдываться Дамиан. — Графу была нужна компания, не мог же я предоставить ему пить в одиночку. Это было бы не по-мужски.
— Ну конечно, по-мужски было нализаться с ним на пару, да так, чтобы теперь не стоять на ногах! — подначила я, мудро умалчивая о собственном состоянии. — Нэт уже легла спать, а Руперт? — сменила тему я.
— Тоже.
Мы обменялись понимающими взглядами.
— Сегодня им не стоит…
Я не закончила предложение, но Дамиану это и не требовалось. Он согласно качнул головой.
— Не стоит.
Я сбросила туфли и села на кровать рядом с ним.
— Помнишь нашу свадьбу? — улыбнулась я. — У нас тоже не было настоящей брачной ночи.
— Ты об этом жалеешь?
Дамиан положил руки мне на плечи; я почувствовала, как его пальцы спустились под ворот платья.
— Самую малость.
Прильнув губами к его губам, я позволила ему опрокинуть себя на кровать.
Поскольку молодожёнам было сегодня не до брачной ночи, пришлось взять столь ответственную миссию на себя. Не могу сказать, чтобы это было нам в тягость.
Глава 22
Долго задерживаться в Ренберри из-за этого незапланированного происшествия мы с Дамианом не стали. Тем более, что наёмники, включая Нэт, по-прежнему собирались сопровождать нас до замка. Мы решили, что, несмотря на ту защиту, которую давал наёмнице брак с Рупертом, лучше будет на время увезти её из города. Поэтому через два дня после описанных мною событий мы впятером отправились в виконтство на одолженной графом карете.
Мы с Дамианом зашли к Руперту заранее и попрощались с ним очень тепло. Не знаю, состоялся ли у него разговор с наёмниками, в том числе и с Нэт, однако сильно в этом сомневаюсь. Во всяком случае проводить нас он не пришёл.
Мы выехали из города и вскоре углубились в лес. Погода была тёплая, экипаж хороший, лошади отдохнувшие. Мы рассчитывали быстро добраться до дома. Тем более, что, судя по письму, полученному Дамианом от Эддингтона, в виконтстве всё было чисто; посланных Джастином отрядов там не наблюдалось.
Нас остановили на дороге, ведущей из Ренберри в сторону Оукхилла, той самой, где мы с наёмниками когда-то ограбили чужую карету и тем самым положили начало чрезвычайно пикантным слухам. Однако дорогу нам преградили не разбойники и не наёмники, а отряд королевских мечников. Об этом свидетельствовала их красная форма с золотистыми нашивками, характерное оружие и профессиональная выправка. Их было двенадцать человек — одиннадцать солдат и офицер.
— Что вам угодно, господа? — спросил Дамиан после того, как кучер вынужденно остановил карету, а офицер приблизился к нашему окну в сопровождении двоих солдат.
— Виконт Телбридж? — вежливо спросил офицер.
— Да, это я.
— Сожалею, но я вынужден просить вас выйти из кареты и сдать оружие.
— С какой же это стати?
Я испуганно взглянула на Дамиана. И тут же поняла, что он рассержен, раздосадован, разочарован… но не удивлён.
— Я уполномочен арестовать вас и доставить в ближайшую тюрьму.
— Могу я поинтересоваться, по какому обвинению?
— По обвинению в государственной измене.
Офицер по-прежнему обращался к Дамиану уважительно и предельно корректно.
— Но мой муж давным-давно оправдан! — воскликнула я.
— Простите, миледи, но я — всего лишь военный и выполняю приказ, — развёл руками офицер. — Однако насколько мне известно, в деле вашего супруга обнаружены новые факты, и Его Величество постановил, что необходимо дополнительное дознание.
— Дознание?! — Заскрипев зубами, я крепко сжала руку Дамиана, ни за что на свете не намеренная её выпускать. — Мой муж никуда с вами не пойдёт!
Дамиан успокаивающе коснулся пальцами моей ладони, но я хватки не ослабила.
— Я очень сожалею, — в глазах офицера отразилась почти искренняя грусть, — но в этом случае мы будем вынуждены применить силу.
