— Ну что, виконт, праздновать нам сегодня нечего, — мрачно сказал он, усаживаясь в кресло. — Но мы можем устроить панихиду по моей холостяцкой жизни.
— Можем и устроить, — невозмутимо откликнулся Дамиан, делая неспешный глоток.
Однако такая покладистость Руперта не успокоила.
— Демоны! — воскликнул он, со всей силы стукнув ладонью по столешнице. — Вот уже чего я совершенно не намеревался делать, так это заводить себе жену!
— Вы имеете в виду именно Натали или жену вообще? — осведомился Дамиан.
— И то, и другое, — отозвался граф, буквально опрокидывая кубок над своим ртом.
Разделавшись таким образом с первой порцией вина, он потянулся за следующей.
— И тем не менее зачем-то вы всё-таки это сделали, — заметил Дамиан, вытягивая ноги.
— Зачем-то. Да, — мрачно повторил Руперт. — А что, демон побери, полагаете, у меня была возможность поступить как-нибудь иначе?
Дамиан скупо улыбнулся.
— Возможность поступить иначе есть всегда.
Граф поднял взгляд на собеседника, но вдумываться в слова последнего не стал, просто тряхнул головой.
— "Когда-нибудь вы об этом сильно пожалеете", — передразнил маркиза он, кривя губы. — Как в воду глядел, чтоб его! Я уже жалею дальше некуда и даже думать не хочу о том, как сильно стану жалеть завтра, после того, как протрезвею!
— Бросьте, граф, положа руку на сердце, вам ведь нравится эта девочка.
— Нравится, — не стал отпираться Руперт, — хоть и убил бы её за некоторые выходки… Но что с того? Это ещё не повод хоронить себя под руинами брака.
— А вы считаете себя похороненным? — склонил голову набок Дамиан.
Руперт резко вскинул голову.
— А вот нет! — заявил он, снова хлопнув рукой по столу. — Не дождётся! — Он заскрипел сжатыми в приливе злости зубами. — Как там она сказала, никаких прав? Ну, так и обязанностей тоже. Я вообще ни во грош не собираюсь ставить этот брак. Я буду вести себя так, будто его вовсе не было. Я… Да я сейчас созову сюда всех окрестных шлюх и устрою такую оргию, какой Ренберри ещё не видел!
— Устройте, если хотите, — равнодушно отозвался Дамиан. — Вы полагаете, вам станет от этого легче?
Руперт посмотрел на него ещё более мрачно, чем прежде.
— Ваша правда, виконт, — кивнул он, поднося кубок ближе к лицу и вглядываясь в плещущуюся на дне жидкость. Словно рассчитывал увидеть там что-то важное. — Не станет, демоны вас поберите! И что прикажете мне предпринять по этому поводу? Кроме как напиться?
— Пейте, — не стал возражать Дамиан, наполняя по новой собственный кубок. — Всё в любом случае утрясётся, так или иначе. Поверьте взгляду со стороны: вы подходите друг другу. А что касается нежелательности брака… Я, знаете ли, тоже женился только потому, что был вынужден это сделать. И ухватился обеими руками за возможность продолжать вести после этого тот же образ жизни, что и до свадьбы. Вы даже представить себе не можете, насколько быстро меняется отношение к подобным вещам.
Руперт слушал виконта с большим удивлением. Сперва даже недоверчиво сощурил глаза, но всё, что он знал о характере Дамиана, никак не увязывалось с предположением, что тот просто его разыгрывает.
— Всё равно это другой случай, — махнул рукой он, выслушав столь неожиданное признание своего собеседника. — Ваша жена — практически идеал. А Натали… Вы вообще представляете её себе в роли жены? Какая семейная жизнь может быть с такой, как она? Да и с таким, как я, говоря откровенно, тоже.
Граф снова махнул рукой, а затем поднял и в очередной раз опорожнил кубок.
Дамиан, ухмыльнувшись, последовал его примеру. На момент своей собственной свадьбы он тоже совершенно не представлял Нику Фостер в роли жены.
Нэт забралась с ногами на свою кровать и сидела, вцепившись в наполненный вином кубок, как в спасительную соломинку. Я не слишком хотела пить, но тоже взяла кубок за компанию, дабы поддержать наёмницу.
— Ну, вот и всё, — с грустным смешком констатировала Нэт, отхлебнув вина. — Самой не верится. Я всё-таки это сделала. Сдала себя с потрохами!
— Нэт, ну что ты такое говоришь? — поморщилась я. — Ты совершенно правильно поступила. И не пожалеешь, я в этом уверена.
Нэт коротко расхохоталась.
— Не пожалею? Да я уже жалею! — Отставив на столик опустевший кубок, она принялась мерить шагами комнату. — Пошёл, понимаешь ли, пить вино вместе с твоим мужем. Небось празднует там, как он добился своего! Злорадствует!
Она со злостью пнула носком сапога край кровати.
— Нэт, ну, честное слово, это же ерунда! — Я попыталась призвать наёмницу к благоразумию. — Ну, мы же с тобой тоже пьём вино. И что, разве мы злорадствуем?
— Это совсем другое, — отмахнулась Нэт, даже не попытавшись примерить нашу ситуацию на происходящее в комнате у мужчин. — Думает, он заполучил себе домашнюю болонку, которая будет сидеть на привязи и выполнять все команды по единому его слову! — продолжила она, снова принимаясь ходить из угла в угол и сжав руки в кулаки. — Такая потешная маленькая собачка, громко гавкающая, но при этом смирная, как ягнёнок. Ну, ничего, он у меня ещё увидит. Пусть не думает, будто я ему принадлежу. Да я сейчас как возьму, как созову сюда всех парней с улицы, да как пересплю с каждым из них!
— Эй, Нэт! — Я погрозила наёмнице пальцем. — Даже не вздумай. Ладно, ты хочешь досадить Руперту, но тебе-то самой что хорошего от этого будет? Думаешь, этот процесс доставит тебе хоть какое-то удовольствие?
Нэт остановилась и мрачно на меня посмотрела.
— Нет, не доставит, — признала она, снова меряя комнату шагами. — Но Руперт тем более меня не получит, может даже и не мечтать.
— Да он вроде и не особенно рвался, — ляпнула я, и только по вспыхнувшему взгляду Нэт поняла, что сказала что-то не то.
— Я не хотела выходить замуж! — воскликнула наёмница, плюхаясь на кровать. Она в отчаянье схватилась руками за голову. — Я не должна была выходить замуж! Ни за Руперта, ни за кого другого. Если на то пошло, то за Руперта особенно. Такие, как он, ни во грош не ставят то, чем владеют.
— Сдалось тебе это слово "владеют"! — скривилась я. — Никто никем не владеет, просто поженились, и всё! Ты владеешь им в той же степени, что и он тобой! И почему ты говоришь, что не должна была выходить замуж?
— Да именно поэтому, — непонятно отозвалась наёмница. И уточнила: — Не хочу быть чьей-то болонкой. Прости, Ники, — добавила она, прижимая руку к сердцу, — я не имела в виду тебя. Просто мы с тобой — совершенно разные люди, и нам в жизни нужно разное. Мне, как воздух, необходима свобода, когда я сама решаю, где мне быть, что делать, куда идти. Я не могу сидеть в четырёх стенах, заниматься вышиванием и поджидать, когда уставший муж вернётся с деловой встречи к семейному очагу.
