— Как много гостей, господа. Я польщён. Вот только боюсь, я не настроен сегодня принимать визитёров. У нас здесь тихое семейное торжество.
— Мы в самое ближайшее время уйдём, граф. — Маркиз говорил вежливо, но от его голоса веяло льдом. — Сожалею, что нам пришлось нарушить ваш покой. Но это дело чести. Выдайте нам наёмницу, которая находится сейчас в этом доме. И спокойно продолжайте своё торжество; нам нет до него никакого дела.
— Наёмницу? — изогнул брови Руперт. — В моём доме нет никакой наёмницы.
— Нам достоверно известно, что она находится здесь, — жёстко возразил маркиз.
Один из стражников подошёл к нему и что-то прошептал на ухо, указывая на Нэт. Маркиз устремил на неё холодный взгляд.
— Вот эта женщина, — произнёс он тоном выносящего приговор судьи. — Отдайте её нам, Лоренсье, или мы заберём её силой. Эта женщина убила моего сына и заплатит за это сполна. Не пытайтесь мне препятствовать.
— Правильно ли я понял вас, маркиз? — Руперт показательно приподнял руку с мечом. — Вы просите, чтобы я выдал вам свою жену?
По рядам непрошеных гостей пробежал удивлённый шёпот. Маркиз сдвинул седые брови.
— Что значит "жену"? — спросил он, всё ещё хмурясь.
— Эта женщина — моя законная жена, — бесстрастно сообщил Руперт.
— Эта оборванка?!
— Это графиня Лоренсье, — ледяным тоном поправил Руперт. — Извольте говорить о ней с должным уважением.
Маркиз оглянулся на своих сопровождающих. Один из них, молодой мужчина, одежда и манеры которого выдавали знатное происхождение, стал что-то тихо, но эмоционально ему говорить.
— Я вам не верю, — категорично произнёс маркиз, снова оборачиваясь к графу.
В его жёстком тоне начали прорезываться истеричные нотки. Это было опасно. Дав волю эмоциям, маркиз мог направить своих людей в бой, не задумываясь о последствиях. В конечном итоге его бы покарал за это сам король, но мы серьёзно рисковали до этого светлого дня не дожить.
— Вы называете меня лжецом? — спросил Руперт, прищурившись.
Меч он по-прежнему держал наготове, как, впрочем, и Дамиан, и наёмники, и Грейтон.
— Я не вижу другого объяснения происходящему, — не дрогнув, откликнулся маркиз.
Руперт повернул голову к жрецу, по-прежнему стоявшему у покрытого белой скатертью стола.
— Учитель, не будете ли вы любезны внести ясность в этот вопрос? — вежливо попросил он.
И, не дожидаясь ответа, вновь устремил пронзительный взгляд на маркиза.
— Этот мужчина и эта женщина сочетались законным браком пред лицами богов, — торжественно провозгласил жрец.
Надо отдать священнослужителю должное: держался он хорошо. А ведь прекрасно понимал, насколько взрывоопасная сложилась ситуация. Конечно, жреца представители любой стороны тронули бы в последнюю очередь, и всё-таки находиться в эпицентре такого конфликта всегда небезопасно. Однако на его тоне это никак не отразилось.
— И людей, — добавил Дамиан, делая один небрежный шаг в сторону маркиза.
В итоге он встал бок о бок с Рупертом, не менее многозначительно поигрывая мечом.
Маркиз сжал руку в кулак с такой силой, что она задрожала. По рядам его сопровождающих пробежал смятенный шёпот.
— Ваша жена всё равно совершила преступление, — процедил маркиз.
— Моя жена, — Руперт очень чётко выговорил эти два слова, — и ваш сын никогда не были друг другу представлены. При каких именно обстоятельствах она могла бы совершить преступление, в котором вы её обвиняете? Да ещё и посреди улицы, если не ошибаюсь? Возможно, эти обстоятельства станут интересны королю? Тем более, что вот и виконт тоже весьма ими интересуется.
— Чрезвычайно, — мрачно подтвердил Дамиан. — Моей жене ваш сын тоже никогда не был представлен.
Маркиз перевёл взгляд с Руперта на Дамиана, затем попытался посмотреть на стоявшую в глубине комнаты Нэт, но мужчины встали друг к другу вплотную, загораживая ему обзор. Пожевав губами, тяжело дыша, маркиз разжал, наконец, кулак.
— Когда-нибудь вы об этом сильно пожалеете, — с ненавистью сказал он Руперту. — Рано или поздно ваши выходки затянутся петлёй на вашей собственной шее!
— Даже не знаю, как бы я прожил жизнь, не услышав вашего мнения, — холодно ответил Руперт, не отводя взгляда.
Маркиз резко развернулся и вышел вон. Остальные вынужденно последовали за ним, перешёптываясь, бросая на Руперта гневные взгляды, громко топая сапогами. Молодой аристократ, выходивший последним, намеренно сбросил с полки вазу, и, упав, она со звоном разбилась на мелкие кусочки. Аристократ оглянулся и с вызовом посмотрел Руперту в глаза. Должно быть, надеялся, что тот бросится на него с мечом, что позволит сторонникам маркиза вступить в схватку на легитимных основаниях. Но Руперт излишними сантиментами не страдал, ни по поводу вазы, ни по поводу мальчишеских оскорблений такого рода. Отлично просчитав намерения аристократа, он лишь презрительно улыбнулся уголками губ. Сплюнув, тот вышел следом за остальными.
Лакей поспешно захлопнул дверь и запер её на засов. А затем принялся прибирать за некультурными гостями.
Руперт переговорил со жрецом, потом распрощался с ним и лишь после этого возвратился к остальным. Остановившись напротив наёмницы, устремил на неё яростный взгляд.
— Глаза б мои тебя не видели! — процедил он.
Нэт сверкнула на него глазами не менее яростно.
Отвернувшись, граф обратился к Дамиану:
— Виконт, я намерен выпить. Не хотите составить мне компанию?
— Почему бы и нет?
— Вот и хорошо. Сегодня из дома никому не выходить, — повернулся к остальным Руперт. — Дверь должна всё время оставаться запертой.
Больше ничего не говоря, он развернулся и зашагал в соседнюю комнату.
На мгновение сжав мою руку, Дамиан последовал за ним.
— Ну, и я тоже намерена напиться, — объявила Нэт.
Наёмница была по-прежнему бледна и вид имела напряжённый. Резко развернувшись, она громко затопала вверх по ступенькам. Я обеспокоенно оглянулась на наёмников.
— Пойди с ней, — тихо сказал мне Алонсо. — Мы пока останемся внизу, проследим, чтобы на улице всё было чисто.
Понимающе кивнув, я устремилась вверх по лестнице следом за Нэт.
Дожидаться лакея Руперт не стал, сам наполнил кубки вином, настолько щедро, что тёмно-красная, почти чёрная жидкость выплеснулась через край и перетекла на стол. Дамиан осторожно взял кубок и поспешил отпить из него, чтобы вино не успело пролиться ему на одежду. Графа такие мелочи не волновали. Он резко поднял свой кубок и жадно отхлебнул, сея вокруг себя алые брызги.
