прикрываю рот рукой, чтобы заглушить вздох шока.
Это не просто какое-то случайное видео.
На нем я.
Кадры, на которых я запечатлена в своей квартире, не подозревающая о том, что за мной наблюдают. Вот я в ванне, с закрытыми глазами, трогаю себя. Звук приглушен, но, когда мои губы двигаются, я понимаю, что издаю стон, и лицо тут же вспыхивает при воспоминании об этом, хотя кровь в жилах стынет от шока.
А вот я лежу на кровати, раскрасневшаяся, голова Мэлиса у меня между ног, пока он вылизывает меня. Я наблюдаю, как извиваюсь, выгибаюсь ему навстречу, явно теряя самообладание от удовольствия.
Есть даже нечеткие кадры с поля для гольфа, где Колин напал на меня и пытался изнасиловать. В ролике я вижу, как он целует меня и лапает. Как я пытаюсь с ним бороться не видно, а ракурс и изображение настолько неудачные, что кажется, будто я прижимаюсь к нему. Будто хочу этого. В итоге мы оба оказываемся на земле, он на мне, а затем декорации снова меняются.
На этот раз это гостиная с диваном и двумя креслами. И четыре человека.
Я сразу узнаю это место, и по венам пробегает холодок.
Это кадры с той ночи.
Снимок сделан крупным планом, камера, вероятно, спрятана где-то у подножия лестницы. Я стою на коленях перед одним из кресел и сосу член Мэлиса, стараясь взять в рот как можно больше. В какой-то момент я поднимаю взгляд. Мои глаза остекленели и широко раскрыты, и даже без звука очевидно, что я умоляю его о чем-то.
Еще через несколько секунд, уже на другом кадре, я оказываюсь верхом на члене Рэнсома, его руки сжимают мои бедра, моя голова запрокидывается назад, пока я принимаю его в себя. Затем кадр переключается на Мэлиса, который, склонившись надо мной, жестко и злобно трахает меня. Используя меня как тряпичную куклу. И вот я лежу, растянувшись на диване, вся в их сперме, и выгляжу оттраханной, выжатой. Ко мне подходит Виктор, его забрызганная спермой рука сжимает член, и я наклоняюсь, облизывая головку, будто голодала годами.
Желудок противно сжимается, на меня накатывает волна тошноты. Я чувствую, что меня сейчас вырвет.
Какого дьявола? Что это за хрень такая?
Тот факт, что у него есть запись со мной в моей ванной, означает, что у Виктора там все-таки была камера. Когда мы вместе убирали их из моей квартиры, он ни словом не обмолвился об этой. И не потому, что забыл. Ведь Виктор никогда ничего не забывает. Он наблюдал за мной. Смотрел, как я мастурбирую. И молчал об этом.
Он солгал мне.
Должно быть, именно он разыскал видеозапись с поля для гольфа после того, как узнал, что со мной случилось. Для чего? Я уже сказала Мэлису, кто в этом виноват, и они избили Колина, так зачем же ему понадобилось видео?
Вдобавок ко всему, они записали на пленку все, что произошло той ночью. Это поражает меня, как удар под дых.
Они это записали. Сняли гребаное секс-видео.
Внутри все переворачивается, и я прикусываю губу, тупо уставившись на экран, в то время как видеозапись начинает воспроизводиться заново, будто зацикленная. Я оглядываюсь через плечо, дабы убедиться, что Виктор все еще спит, – он не пошевелился с тех пор, как я посмотрела на него в первый раз.
Наклоняясь, я перемещаю мышь, щелкая по экрану.
Появляется сообщение, и, похоже, оно прикреплено к видеороликам.
Это явно написал Виктор, судя по отстраненному и почти официальному тону письма. Я быстро пробегаю глазами по тексту, а затем возвращаюсь к началу и перечитываю его еще раз, чувствуя тошноту.
Слова резкие и жестокие, и, как и видео, – они обо мне. Я никогда не думала, что Виктор может быть таким беспощадным, даже в те моменты, когда мне казалось, что я ему не нравилась.
«Она шлюха, как и ее мать, – говорится в сообщении. – Она просто мусор и, как вы можете видеть, с радостью раздвигает ноги для любого. Ее уже хорошенько попользовали, и вдобавок ко всему, она испорчена. Уверяю вас, она ничего не стоит».
Слезы застилают глаза, но я продолжаю перечитывать последнюю строчку снова и снова.
Она ничего не стоит.
К горлу подкатывает желчь, и я делаю шаг назад, словно это может отдалить меня от слов на экране.
Я понятия не имею, кому они собираются отправить это сообщение, или разместили ли они его в интернете. Но, думаю, в итоге, это даже не имеет значения.
Для чего бы это ни было сделано, это ужасно и противозаконно. Эти слова – подтверждение всего ужасного, что я когда-либо думала о себе, вот оно, прямо на экране, во всей красе. И видео – еще одно доказательство.
Она ничего не стоит.
Испорчена.
Мусор.
Вдобавок ко всему, это еще и подтверждение того, что все вещи, которые меня заводили, те, что я пыталась отрицать и от которых пряталась, на самом деле делают меня реально ненормальной. Фриком. Вот кем я была для этих мужчин.
Дыркой, которую они могли трахнуть.
Девственницей, которую они раскупорили.
Доступной шлюхой.
Я думала, они другие. Думала, что, по крайней мере, они не собираются использовать меня и причинять мне боль. Они совершили много плохих поступков, но никогда не пытались принудить меня. Они заступались за меня. Мэлис защищал меня.
И ради чего? Чтобы я ослабила бдительность, и он мог отвернуться от меня, попросить Вика сделать эту мерзость? Это была идея Мэлиса?
А какая вообще сейчас разница?
Я вдруг вспоминаю, что сказал Рэнсом ранее вечером. О том, что они с Мэлисом и раньше делили девушек, но я другая. Помню, как это заставило меня почувствовать себя особенной, но теперь мне хочется пнуть себя за то, что я поверила в это дерьмо.
Боже, как я могла быть такой слепой?
Бьюсь об заклад, он говорит это каждой чертовой девчонке, которая приходит сюда. Наверняка он смотрит на них своими великолепными глазами цвета океана и убирает им волосы назад, используя все свое обаяние, чтобы вызвать у них ложное чувство безопасности.
И как же глупа я была, раз купилась на это. Или, может, отчаянна. Достаточно, чтобы поверить, будто я что-то для них значу, хотя на самом деле мне нужно было все время держаться от них на расстоянии вытянутой руки.
Я была просто еще одной девкой в длинной очереди. Грязной шлюхой, которую они решили пустить по кругу. А когда я надоела бы им, что тогда? Они
