class="p1">– Не думай об этом, Уиллоу, – шепчу я. – Они того не стоят.
В конце концов, мне придется позволить себе почувствовать всю эту боль, но, надеюсь, к тому времени я буду уже далеко – там, где они не смогут добраться до меня и сделать еще хуже. Поэтому я делаю глубокий вдох и продолжаю двигаться. Чем быстрее я буду идти, тем меньше шансов, что им удастся меня найти.
Обычно я бы побоялась быть одна так поздно ночью в этих районах Детройта, но сейчас мой разум сосредоточен только на одной мысли.
Бежать.
Это слово звучит как мантра в моей голове, и каждый раз, когда я начинаю думать о чем-то другом или всплывают воспоминания о парнях, я встряхиваюсь и переориентируюсь на эту единственную мысль.
Бежать.
Мне требуется время, чтобы перестать вздрагивать при каждом звуке, который слышу, но к тому моменту, как я уже на несколько миль удаляюсь от склада братьев, начинаю чувствовать себя немного увереннее. Они не видели, как я выскользнула из дома, и не следили за мной. Я никогда раньше не была за пределами Детройта, но знаю, где находится автобусная остановка, поэтому иду к ней, размышляя о том, куда купить билет.
Я прохожу мимо ряда закрытых предприятий с выцветшими вывесками, когда волосы у меня на затылке внезапно встают дыбом. Я начинаю оборачиваться, чтобы посмотреть назад…
Но у меня нет и шанса.
Сильные руки обхватывают меня сзади, крепко прижимая к широкому телу. С губ срывается сдавленный стон, из легких будто выдавливают весь воздух, заставляя задыхаться.
На секунду я уверена, что это один из братьев. Что они все-таки поймали меня и собираются затащить обратно на свой склад. Но тут мне на ухо тихо говорит незнакомый голос:
– Не кричи. Я не хочу причинять тебе боль.
Глаза расширяются – это определенно не голос Мэлиса, Виктора или Рэнсома. Я не знаю, кто это, черт возьми, такой, и осознание данного факта заставляет мою грудь наполниться паникой. Я начинаю изо всех сил дергаться, пытаясь вырваться из хватки неизвестного противника и увеличить расстояние между нами, чтобы успеть убежать.
Но его руки словно железные прутья, и, прежде чем я успеваю освободиться или хотя бы ослабить его хватку, мне ко рту и носу прижимают тряпку.
Резкий запах наполняет ноздри, и мир вокруг меня расплывается. Глаза закрываются. Конечности становятся тяжелыми и неуклюжими, хотя разум продолжает кричать на меня, повторяя одну и ту же фразу снова и снова.
Бежать.
Бежать.
Бежа…
46
Виктор
Мой будильник срабатывает, как и каждый день, в шесть тридцать утра. Я резко открываю глаза и тянусь за телефоном, отключая звук, пока он не разбудил кого-нибудь еще.
Мне требуется секунда, чтобы привести в порядок голову, мысленно составляя список того, что нужно сделать.
В первую очередь, нужно разобраться с Ильей, и я не могу не задуматься о том, как быстро все вышло из-под контроля. Похоже, в последнее время все вечно идет наперекосяк. Мы, как всегда, составим план, но еще до того, как все пройдет без сучка, без задоринки, непременно случится что-то, что все испоганит.
Раньше такого никогда не было. Мы работали как хорошо отлаженная машина. Мои хакерские навыки давали нам необходимое преимущество, и мы безошибочно выполняли большинство наших планов.
Раньше все было просто, а теперь…
Теперь все усложнилось.
Я качаю головой и выскальзываю из постели ровно в шесть тридцать пять, чтобы надеть одежду, которую буду носить весь день.
Как всегда, вчера вечером я принял душ, и теперь снимаю одежду, в которой спал, бросая ее в корзину для белья в шкафу. Затем выбираю новый наряд и надеваю его, натягивая рубашку через голову. Еще достаточно рано, братья пока спят, и это одна из причин, по которой я так рано завожу будильник. Есть что-то умиротворяющее в том, чтобы проводить утро в одиночестве.
Я иду в ванную и не спеша умываюсь и чищу зубы, отсчитывая по времени те две минуты, которые трачу на то, чтобы провести зубной щеткой по каждому уголку рта с точностью до секунды. Прохожусь расческой по волосам, а затем протираю столешницы, убирая брызги зубной пасты и кусочки мыла.
Когда я спускаюсь вниз, чтобы приготовить себе кофе, кухня, к счастью, тоже пуста. Я всегда выпиваю одну чашку утром, перед тем как остальные встают, а потом еще одну, когда мы все вместе садимся завтракать.
Это что-то вроде уступки между тем, чтобы весь день прятаться в своей комнате и проводить мои маленькие странные ритуалы, которые никто не видит, и провождением времени со своей семьей, как часто любит напоминать мне Рэнсом.
Кроме того, мы иногда используем время завтрака для выработки стратегии, даже сейчас, когда Уиллоу здесь, с нами, так что все получается как нельзя лучше.
Я допиваю кофе на кухне, мою кружку и ставлю ее в сушку, а затем поднимаюсь наверх, попутно проверяя время на телефоне.
Семь пятнадцать. Неплохо.
Мой компьютер в режиме сна, и я щелкаю мышкой, чтобы разбудить его, усаживаясь за стол и проверяя прогресс оставленных прошлой ночью дел.
Сообщение для Икса наконец-то зашифровано и отправлено. Я проверяю, отправились ли видео и само сообщение. Да, отправились, и хотя теперь я испытываю чувство удовлетворения оттого, что дело сделано, вычеркивать этот пункт из списка дел не так приятно, как обычно.
Отснятый материал с участием Уиллоу, который я собрал, все еще на экране, и я прокручиваю его до конца, хотя видел уже много раз.
Но, как и от всего, что связано с этой девушкой, я не могу отвести взгляд. Меня так тянет к ней, ко всему, что она собой представляет. Я никогда раньше не хотел быть с кем-то настолько близок, но когда я смотрю на то, как она мастурбирует в ванной, а Мэлис делает ей куни на кровати, мои пальцы слегка покалывает от желания протянуть руку.
Когда на экране появляются кадры, на которых Мэлис и Рэнсом трахают ее в гостиной, я, затаив дыхание, смотрю их до конца. Возможно, раньше она и была девственницей, но выглядит она так, будто всегда этим занималась, стоя на коленях перед Мэлисом и беря его член в рот. Выражение ее лица и то, как она отдается этому процессу, заставляет мою кровь кипеть, и я прерывисто выдыхаю, понимая, что возбуждаюсь.
Я наблюдаю, как она скачет на Рэнсоме, а затем как ее долбит Мэлис, и сочувственно морщусь. Должно быть, после этого
