к тому, что благая весть распространилась на язычников (например, Деян. 13, 44–48; Рим. 11). Однако у Павла и мысли не было о том, что Израиль окончательно отвергнут или замещен кем-то.
Чтобы показать, как он соотносит собирание язычников с окончательным Божьим замыслом в отношении Израиля, Павел ссылается на игру слов во Втор. 32, 21, и на основании этого текста делает богословский вывод в отношении истории и миссии.
Они вызвали во Мне ревность «не богом»,
Но огорчили Меня пустыми идолами;
и Я возбужу в них ревность «не народом» (перевод автора).
Павел говорит о своей миссии собирания язычников («не народа») ради главного: возбудить ревность среди евреев, что приведет к спасению «всего Израиля», состоящего из иудеев и язычников (Рим. 10, 19–11, 26). Совершенно очевидно, что апостол язычников приходит к такому выводу на основании Книги Второзакония, особенно Песни Моисея во Втор. 32 (эта глава словно скорлупа всего Послания к Римлянам). Далее следует славословие, в котором все народы призываются присоединиться в хвале Господу вместе с его народом (Втор. 32, 43). Таким образом, Павел представляет евангелие, ломающие все национальные границы и ставящие перед необходимостью принятия как иудеев, так и христиан из язычников (Рим. 15, 7-10).[295]
Следовательно, Синайский завет, составляющий основу Закона и Пророков, имеет важное миссиологическое значение. При чтении целых разделов Торы в свете миссиональной герменевтики, мы должны принимать во внимание:
• статус и роль Израиля – быть Божьим священством для других народов;
• главное преимущество завета – присутствие Бога среди своего народа, отличающее их от других наций и потому делающее их свидетелями для окружающих народов;
• предреченное отступничество Израиля, которое по таинственному божественному проведению привело к открытию двери благодати и спасению для язычников.
Эти межнациональные и миссиональные аспекты Синайского завета повлияли на формирование богословия Иисуса и Павла, найдя свое продолжение в церкви как народе Божьем нового завета во Христе.
Давид
На каком-то этапе истории Израиля, народ решил, что им нужен царь. После неудачи с Саулом монархия в конечном итоге установилась при царе Давиде. Бог не хотел этого, однако не отверг человеческую инициативу, решив использовать монархию для реализации собственных целей.
Царь и цели Бога
С момента воцарения Давида над народом завета Бог заключил завет с ним и его преемниками. Это был тот же Синайский Завет, но уже с конкретной личностью (и его потомками) и в контексте монархии. Так кто же тогда был в действительности царем Израиля? Синайский завет предполагает, что истинным царем Израиля может быт только Яхве. Об этом было торжественно заявлено в Песни Моисея и Мариам: «Господь будет царствовать вовеки и в вечность» (Исх. 15, 18). На протяжении веков это убеждение было столь сильным, что позволяло противостоять человеческим попыткам присвоить себе всю власть над коленами Израиля в Ханаанской земле. Гедеон отказался царствовать над Израилем, когда у него была такая возможность (Суд. 8, 22–23). Авимелех, захвативший власть в Израиле, погиб с позором от руки женщины (Суд. 9). Царствование Саула также закончилось едва ли лучше.
Поэтому, когда Давид был помазан на царство, как «муж по сердцу Божию»,[296] это не означало замещение и узурпацию власти Яхве, скорее Давид должен был стать воплощением этой власти, орудием в его руках. Он был человеческим царем Израиля для достижения целей Яхве, истинного великого царя. Таким образом, главное внимание в завете с домом Давида сосредоточено (как показано в 2 Цар. 7) на роли Давида и его преемников на троне как представителей власти Яхве над Израилем. Царь должен был править как посредник Яхве, что в принципе мало чем отличается от правления судей в предшествующую эпоху.[297]
Завет с Давидом был главным образом сосредоточен на Израиле. Однако было само собой разумеющимся, что как Израиль имел более чем локальное значение для миссии Бога, так и их царь. Универсальные аспекты завета с Давидом, с точки зрения миссионального прочтения, выражены в следующем: с одной стороны, язык хвалы, который связывает царствование Давида с царствованием Яхве над всеми народами; с другой стороны, – строительство Храма как места поклонения, в первую очередь, для Израиля, но в конечном итоге и для остальных народов. Эти две миссиологические темы мы и рассмотрим далее.
Царь для всех народов
Рассматривая правление Давида в свете царствования Яхве над всеми народами, мы можем говорить о власти царя над всеми нациями или даже всей землей. В некоторых Псалмах сказано о таких масштабах правления.
Например, Пс. 2, 7–9 говорит о глобальной роли сына Давида, который назван также сыном Божьим. Конечно, изначально это мог быть язык коронации, где имеет место некоторое преувеличение власти иерусалимского царя. Однако здесь может идти речь о богословском и мессианском видении будущего, когда крошечное царство Давида в конечном счете станет вселенским царством «великого Царя, сына Давида». Следует заметить, что этот псалом прочитывался в мессианском ключе еще задолго до Иисуса.
В Пс. 71, 8-11.17 также заявлены подобные ожидания вселенского правления сына Давида. В семнадцатом стихе отчетливо слышны отголоски завета с Авраамом: «… и благословятся в нем все племена земные». Здесь видна близкая связь заветов с Давидом и Авраамом, а также имеет место подтверждение обетования, что через царя из рода Давида Бог благословит все народы. Те, кто будут благословлены в Аврааме, будут благословлены и в царе Давиде.
В родословной Иисуса из Евангелия от Матфея этим двум прародителям уделено особое внимание (Мф. 1, 1). Иисус – сын Давида, сын Авраама. Мессия, который в конце этого Евангелия отправляет учеников с миссией охватить все народы Синайским заветом, представлен в начале Евангелия (и Нового Завета) как тот, кто воплощает в себе всеохватывающие благословения заветов с Авраамом и Давидом.
Ис. 11 и Ис. 9, 1–7 содержат великие обетования для народа Божьего под владычеством грядущего царя из дома Давида. Однако самое поразительное в одиннадцатой главе то, что дар Духа Яхве снизойдет на «отрасль от корня Иессеева», то есть на потомка Давида, и наделит его силой для миссии, которая распространится не только на все народы, но и на все творение. Уже в первой части главы написано, что его справедливое правление наполнит всю землю (ст. 4). Далее сказано, что он станет, как знамя, под которое соберутся все народы (ст. 10–12). Не удивительно, что в песни хвалы, которой заканчивается весь этот большой раздел Книги Исаии, провозглашается благая весть среди всех народов и всего мира (Ис. 12, 4–5).
