дела. Он был рад, что, по крайней мере, появился шанс. Я подумал, стоит ли рассказывать ему все подробности, но потом решил не делать этого.
Мы со Стефани пошли обедать в гастроном — и чтобы уйти из дома, и потому, что мне нужно было поговорить с Андреасом. Пока Ким готовила нам ланч, я пошел в офис. Я сообщил Андреасу, что поеду в Чикаго в конце первой недели августа и что у меня много дел на следующий месяц. Он дал мне еще несколько заданий на следующие несколько недель, хотя от одного из них на 8 июля мне пришлось отказаться, так как я направлялся в Мэдисон. Андреас дал мне номер телефона, по которому я должен позвонить, как только приеду в Чикаго.
Мы со Стефани съели наши ланчи, и Ким просидела с нами часть времени, так как в гастрономе было мало народу. Она была счастлива, у нее был постоянный парень, и в ближайший год ожидалась помолвка. Она прошла долгий путь с тех времен, когда мы оба жили на Милфорд Хиллз Драйв и тогда она была моей лучшей подругой и законченной пацанкой. Я рассказал ей о своих планах, и когда мы со Стефани закончили обедать, мы попрощались и направились к машине.
«Мы могли бы подняться в квартиру!» — ухмыльнулась она.
«Ты же все понимаешь, Мелкая. Ты должна позвонить Эду и договориться о двойном свидании. Только убедись, что это будет день, когда мы сможем провести вторую половину дня. Я дам тебе ключи, а мы с Бетани найдем, чем заняться на несколько часов. Только обещай мне, что не убьешь ребенка!»
«Только до полусмерти, старший брат!» — хихикнула она. — «Обещаю».
Мы отправились домой и я позвонил Джойс, чтобы подтвердить наше свидание в пятницу вечером. Я рассказал ей, что мне известно о Каре и что я сообщу ей завтра, что получится из сегодняшнего ужина. Я также сообщил ей, что 12 июля я отправлюсь в дом ее дедушки. После того как мы повесили трубки, я позвонил Кэти Уилл и сообщил ей о своих планах на Чикаго. Она ехала примерно в то же время и собиралась жить в общежитии, как и планировала.
Остаток дня я провел за написанием писем. Я отстал от графика переписки и написал давно просроченные письма Софии, Пии, Тине Хофф и Татьяне. Наконец, я написал короткую записку Ларсу и Аннике, в которой поблагодарил их за то, что они разрешили Карин приехать в гости. Когда я закончил, я попросил Стефани помочь мне решить, что надеть на ужин.
«Это должно быть красиво, но не сексуально, старший брат. Ты точно не можешь надеть все черное. Я думаю, белые брюки и твоя синяя рубашка оксфорд. Это выглядит мило и консервативно, а если добавить коричневый ремень и коричневые лоферы, то получится совсем не угрожающе».
«Спасибо.»
«Хотя с этими мечтательными глазами ничего не поделаешь», — добавила она со вздохом.
Я согласился с ней в том, что нужно надеть, и разложил вещи на кровати. Не раздумывая, я разделся и пошел в душ. Моя младшая сестра хихикнула и присвистнула, когда я отошел от нее.
«Прости, Мелкая. Я даже не подумал об этом», — сказал я.
«Все в порядке, старший брат. Я никогда не устану смотреть на тебя!» — хихикнула она.
Я закрыл дверь в ванную, но не стал запирать ее, доверяя Стефани, что она будет вести себя хорошо. Мое доверие было вполне обоснованным, поскольку, когда я вышел, обернув вокруг себя полотенце, она уже вышла из моей комнаты. Я оделся, как она приказала, и пошел в ее комнату, чтобы показать ей.
«Да, это хорошо, Стив. Стильно, но сдержанно».
«Спасибо, Мелкая», — сказал я, целуя ее в щеку.
Я направился к машине и поехал к дому Бланшардов. Я понятия не имел, чего ожидать, поэтому просто старался изо всех сил сохранять спокойствие и напоминал себе, что нужно быть хладнокровным и собранным. Я должен был справиться с мистером Бланшардом даже лучше, чем с Беном ван Хуком. А это был гораздо более трудный орешек, поскольку Бен ван Хук не был евангельским христианином. Я припарковал машину на подъездной дорожке, сделал пару глубоких вдохов, вышел из машины, подошел к входной двери и позвонил в звонок.
«Здравствуй, Стив», — ровно сказал мистер Бланшард, открывая дверь.
«Здравствуйте, мистер Бланшард», — сказал я, стараясь быть теплым, но не заискивающим.
«Проходи и присаживайся. Кара и ее мама готовят ужин».
Я прошел в гостиную и сел на диван. Мистер Бланшард сидел в своем обычном мягком кресле.
«Стив, я уверен, что мне не нужно говорить тебе, как я недоволен тем, что ты обманывал меня и неприлично вольничал с моей дочерью».
Так вот как все это должно было произойти. Я внутренне вздохнул, понимая, что должен был ожидать от него этих или очень похожих слов. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что мне никак не удастся отболтаться. Несмотря на то, что мне несколько раз говорили, что из меня получился бы хороший адвокат, сейчас было не время для этого мастерства.
«Нет, сэр, думаю, я знаю, насколько вы расстроены. Я, конечно, не собираюсь сидеть здесь и пытаться отрицать все, что сказала ваша дочь. Я также не собираюсь оскорблять вас, пытаясь оправдываться».
«Как долго это продолжалось?» — спросил он.
«Сэр, мне очень, очень хочется, чтобы вы задали эти вопросы Каре. У меня строгая политика не говорить о таких вещах с другими людьми. Это очень личное и не то, чем бы я стал хвастаться перед своими друзьями-парнями».
Это было верно, поскольку в основном об этом говорили девушки. Конечно, я говорил о своих поступках с самыми близкими людьми, но я чувствовал, что это совсем другое.
«Этот разговор между нами, Стив. Как отец Кары я имею право знать».
И это было то, во что верили и он, и моя мама, но что я категорически отвергал. У него не могло быть законных претензий, поскольку возраст согласия в Огайо — шестнадцать лет, а Каре было шестнадцать, когда мы впервые занялись любовью.
«Со всем уважением, я с этим не согласен. Это то, что Кара решила для себя сама, и поэтому я думаю, что будет лучше, если она ответит на вопросы».
«Стив, ты можешь ответить или уйти. Два варианта».
Я склонялся к тому, чтобы уйти. Я знал, что смогу хорошо справиться с ситуацией и подождать до следующего лета, когда мы с Карой сможем быть вместе в Чикаго. Меня
