а что нет. Все это четко изложено в Писании».
Мне так хотелось вытащить стих «брось первый камень», но я обещал отцу не раскрывать тот факт, что я знаю, что мистеру и миссис Бланшард есть что скрывать в этом отношении.
«Я люблю его», — просто сказала Кара.
«Тогда ты знаешь, как правильно поступить, юная леди. Ты обручишься, выйдешь замуж и тогда сможешь делать то, что делаешь. Не раньше».
«Мы не готовы обручиться, папа. Еще нет.»
«Тогда я не понимаю, как я могу позволить вам видеться вообще».
Каре это не понравилось.
«Я не хочу обручаться, если ты нас к этому принуждаешь! Это не одно и то же. Он спросит, когда будет готов!»
«А если он никогда не спросит? Что тогда? Ты испортила себя без всякой причины».
«Испортила?» — яростно сказала Кара. — «Ой, умоляю, папа, я не испорчена из-за того, что занялась любовью со Стивом!»
С меня было достаточно, но я прикусил язык. Мысль о том, что Кара «испорчена» из-за того, что у нее был секс, была из тех же размышлений, что и Бетани, когда ее изнасиловали — что она никому не нужна. Отец Кары подразумевал, что ни один парень не захочет ее, если она не девственница. Это была куча дерьма, но я не мог этого сказать. Но я должен был что-то сказать.
«Мистер Бланшард», — осторожно сказал я, — «простите, но я не вижу смысла ни в этом разговоре, ни в этом ужине. Отношение к Каре, как к Хестер Пренн[194], а ко мне, как к какому-то козлу, который осквернил вашу дочь и собирается выбросить ее, как использованную газету, ничем не поможет. Миссис Бланшард, спасибо за прекрасный ужин, но я думаю, что мне лучше уйти».
«Стив!» — задыхалась Кара, по ее лицу текли слезы. — «Пожалуйста, не надо! Я люблю тебя! Пожалуйста, не уходи!»
«Я тоже люблю тебя, Кара», — сказал я, — «но все, чего мы здесь добиваемся, это то, что ты грустишь, что я злюсь, и что пропасть между мной и твоим отцом становится еще больше. Мы не можем исправить то, что было сделано, и мы не можем перестать любить друг друга. Но я также не могу видеться с тобой без разрешения твоего отца, потому что тебе еще нет восемнадцати, и он вряд ли даст его, судя по тому, что я понял».
Я вытер рот, положил салфетку на стол и отодвинул стул. Я решил продолжать игру. Я был полон решимости показать отцу Кары, что я могу играть в его игру, хотя я знал, что он не воспринимает ее как игру.
«Мистер Бланшард, могу я уйти, пожалуйста?»
«Да, Стив», — сказал он. — «Я думаю, ты прав. Спокойной ночи.»
«Нет!» — завопила Кара и выскочила из-за стола.
«Стив, сходи к ней», — твердо сказала миссис Бланшард.
Я несколько раз моргнул, пребывая в полном шоке. Она открыто бросала вызов своему мужу. Я не знал, что делать, поэтому подождал несколько секунд.
«Нет, Нэнси», — твердо сказал мистер Бланшард. — «Стив как раз уходил».
«Стив, сходи к ней», — не менее твердо сказала миссис Бланшард. — «Она в своей комнате, я уверена. Алан, пожалуйста, отпусти его».
Он неохотно кивнул и я пошел искать Кару. Конечно, знание того, где находится ее комната, вероятно, не было хорошим знаком для мистера Бланшарда, но ничего не поделаешь. Я поднялся по лестнице и постучал в дверь Кары.
«Уходи!» — завопила она.
«Кара, сладкая, это я».
Я услышал быстрое движение внутри и дверь распахнулась. Кара бросилась в мои объятия и крепко обняла меня. Я обнял ее на мгновение, затем отпустил.
«Давай спустимся вниз и посидим на диване», — сказал я. — «Находиться здесь наверху — очень, очень плохая идея».
«Папа разрешил тебе подняться сюда?» — недоверчиво спросила она.
«Нет, это была твоя мама. На самом деле, она настояла».
Я взял ее за руку и повел в гостиную. Мы сели на диван, но я позаботился о том, чтобы между нами было свободное пространство, что Кара явно не оценила. Я не собирался пытаться утереть нос ее отцу, а объятия с ней, как бы она в них ни нуждалась, могли только раззадорить его. Эта стратегия более или менее сработала с Беном ван Хуком, хотя я не питал иллюзий, что получу неодобрительное принятие от Алана Бланшарда.
Через несколько минут он и миссис Бланшард вошли в комнату. Я взял руку Кары в свою, чтобы выразить поддержку, надеясь, что такой контакт не вызовет проблем с ее отцом. Я видел, что ему было очень неловко, и подозревал, что мама Кары напомнила ему о комментарии на ужине с моими родителями. Он ни за что не сказал бы мне об этом, но мне было интересно, поговорила ли мама Кары с ней.
Этого небольшого кусочка информации было достаточно, чтобы я понял, почему мама Кары не испугалась, узнав, что ее дочь занимается сексом. Мне было интересно, что именно Кара сказала своей маме обо мне такого, что позволило ее маме спокойно отнестись к этой ситуации. Что бы это ни было, мне показалось, что ее мама думала, что мы в конечном итоге поженимся, и поэтому отреагировала так, как отреагировала.
Молчание было несколько некомфортным, но оно давало мне время подумать, время контролировать дыхание и держать свои эмоции, особенно злость на мистера Бланшарда, под контролем. Если я что-то и ненавидел, кроме лжи и обмана, так это лицемерие. Конечно, я догадывался, что родители Кары были помолвлены, когда у них был первый секс, но если я был прав, то светлой истории брака просто не было.
«Алан?» — миссис Бланшард подтолкнула.
«Пока что Стив может приходить на ужин раз в неделю. Ты можешь видеться с ним здесь, с мамой или со мной в доме. Но вы не можете ходить на свидания или быть вместе в любое время, когда одного из нас нет рядом».
Это было не то, что я хотел, но это был верблюжий нос под тентом[195]. Я понял, что это была его проверка. Если я готов принять такие отношения с его дочерью, то, возможно, я не собираюсь оставлять ее развращенной и оскверненной на обочине дороги для очередного сексуального извращенца. Я сжал руку Кары, надеясь, что она будет молчать. Мы должны были согласиться с ее отцом на любые условия.
«Спасибо, мистер Бланшард», — сказал я, сжимая руку Кары. — «Я с удовольствием буду приходить на ужин раз в неделю».
«Для ясности, это означает никаких контактов за пределами этого дома, Стив», —
