беспокоило, как Кара справится с этим. Я решил, что для нее лучше всего будет, если я постараюсь сделать все возможное, чтобы справиться с этим и посмотреть, что из этого получится.
«Мы начали в январе», — сказал я кратко, но достаточно громко, чтобы он услышал.
«Твоя мама, кажется, считает, что ты довольно распутен. Это правда?»
«На этот вопрос, сэр, я отвечать не буду. Я признаю, что у меня были интимные отношения с вашей дочерью. Все остальное, что я мог делать до того, как мы с ней стали постоянной парой, я не хочу обсуждать».
«Тогда я должен предположить, что то, что сказала твоя мать, правда», — сказал он.
Я вздохнул. Я пытался подавить вздох, но не смог.
«Сэр, вы можете предполагать все, что вам хочется. Я знаю только то, что глубоко люблю вашу дочь и никогда бы не сделал ничего такого, что могло бы ей навредить».
«И все же, ты это сделал. Ты каким-то образом убедил ее предать все, во что она верит. Зачем ты это сделал?»
Он подталкивал меня к словесному спаррингу с ним, и я точно знал, что это плохо кончится. Это только ухудшит ситуацию, потому что если я скажу ему, во что я действительно верю, он выставит меня за дверь через секунду.
«Мистер Бланшард, простите, но это вопрос к Каре. Я не могу говорить о ее мыслях. Что касается того, как и почему это произошло, опять же, это вопрос к ней. Если мой выбор — ответить или уйти, то, думаю, мне нужно уйти. Я бы предпочел этого не делать, но я не могу ответить за нее».
Он задумался на мгновение, а затем спросил: «Ты хотя бы признаешь, что поступил неправильно?».
И вот тут все полетело к чертям. Практически любой честный ответ, который я дам, должен был проклясть меня в его глазах. В этот момент я подумал, что лучше всего было бы просто уйти, потому что я был убежден, что этот разговор только ухудшит ситуацию.
«Мистер Бланшард, я боюсь, что этот разговор ни к чему не приведет. Я не думаю, что мы сможем прийти к согласию, и даже не думаю, что мы сможем согласиться на то, что мы не согласны с точками зрения друг друга. Я задаюсь вопросом, почему я вообще здесь».
«Ты здесь, потому что я люблю тебя, Стив!» — сказала Кара с порога.
«Кара, вернись на кухню!» — сказал мистер Бланшард.
«Папа, я уже говорила тебе, что я была инициатором, и что Стив потратил месяцы, пытаясь отговорить меня от этого. Все, что он сделал, это поцеловал меня пару раз!»
«Кара, хватит. Немедленно возвращайся на кухню».
Я закипел. Он не слушал ее и отсылал обратно на кухню, словно она была какой-то служанкой. Но я также понимал, что если вмешаться, то все станет еще хуже. Действуя на интуиции, я подавил свою гневную реакцию и сделал единственное, что, как мне казалось, могло спасти положение.
«Кара, дорогая, — мягко сказал я, — пожалуйста, послушай своего отца и вернись на кухню».
Глаза Кары расширились, она повернулась и пошла прочь.
Глаза мистера Бланшарда сузились: «Это правда? Или Кара пытается прикрыть тебя?».
Поскольку Кара раскрыла эту информацию, я не видел никакого вреда в ее подтверждении.
«Да, это правда. Мы целовались пару раз в конце сентября или начале октября. Потом еще раз в декабре. Я был инициатором двух поцелуев. Вот и все».
«Ты планируешь попросить Кару выйти за тебя замуж?»
Эта тема уже поднималась с ним раньше, и ответ не изменился.
«Это то, что мы с ней обсуждали. Мы пока не готовы к помолвке».
«Но вы были готовы вступить в сексуальные отношения? Блудить?»
Еще один вопрос, на который не было хорошего ответа. Я, конечно, не верил, что эти два понятия обязательно сочетаются. И, честно говоря, Кара тоже. Она была готова завести интрижку, хотя это оказалось в итоге чем-то совсем другим. Простой ответ — это все, что я мог дать. Но я не собирался позволить ему, так сказать, повесить это на меня.
«Да».
Миссис Бланшард вошла в комнату и тепло улыбнулась мне, но ничего не сказала мне прямо.
«Алан, ужин будет готов через пять минут», — сказала она.
«Хорошо, Нэнси».
Эти пять минут мы сидели молча. Мне было совершенно ясно, что мистер Бланшард изо всех сил пытается найти причину отправить меня домой, но пока, похоже, мне удалось избежать этой участи. Разговор за обеденным столом будет интересным.
Мы прошли к столу в столовой. Вместо того чтобы сесть рядом с Карой, как в предыдущий раз, ей пришлось сесть напротив места, которое было отведено для меня. Я был рад этому, потому что так я мог видеть ее лицо, а она — мое. Я не мог держать ее за руку, но возможность видеть ее реакцию и эмоции была важнее.
Мистер Бланшард произнес молитву и нам передали миски и тарелки в обычном для их дома порядке — сначала мужчины, потом женщины. То, как мистер Бланшард вел себя дома, меня настораживало. Он обращался со своей женой и Карой как со слугами, а с Карой — как с собственностью. Хотя мне нравились некоторые традиции, связанные с этим старым мышлением — например, выдача невесты замуж на свадьбе, мне не нравились сами идеи.
Я посмотрел на Кару и слабо улыбнулся ей. Я видел, что она плакала, но мне казалось, что любой разговор между нами должен начинаться либо с нее, либо с особого разрешения ее отца. Я ненавидел эту игру, в которую мне приходилось играть, но я собирался продолжать играть в нее в надежде, что каким-то образом я смогу увидеть Кару в будущем. Она улыбнулась мне в ответ, но тоже ничего не сказала. Несколько минут мы ели в тишине, исключение составляли лишь просьбы передать что-нибудь и миссис Бланшард, когда она убеждалась, что мне понравилась еда.
«Стив и Кара, у нас тут проблема», — сказал Алан Бланшард. — «Вы оба ведете себя неподобающим образом. Меня очень беспокоит, что Стив нарушил данное мне слово в этом вопросе».
Кара перебила отца: «Он не нарушил! Он обещал тебе, что не будет делать ничего такого, чего бы я не хотела или считала неправильным!».
Конечно, она была права. Это были «адвокатские» слова, которые я использовал, пытаясь уклониться от ответа на прямой вопрос и его замечание о границах.
«Кара, мы воспитывали тебя так, чтобы ты считала это неправильным, потому что так оно и есть! Не тебе решать, что правильно,
