Приам растроганно простер к сыну руки.
– Милый мой сын! Если б ты знал, как я мечтал услышать от тебя эти слова! Но зачем тебе строить корабль? Я дам тебе любой, какой пожелаешь, припасов, денег, опытную команду и спутника, чтобы не было скучно одному. Как ты смотришь на Энея?
Парис в душе захохотал как безумный, представляя, как вытянутся физиономии у Деифоба, Гектора и этой бесстыжей девки Кассандры, когда они увидят, какую новость он для них приготовил. О, это будет отличная месть братцам и истеричке-сестре! Не только поучительная для них, но и приятная для него самого. А уж как будет «рад» его приятель Эней, когда обнаружит, в какую неприятность попал!
– Конечно, я буду счастлив, поплыть с Энеем. Он прекрасный мореход и брат мне по духу. Я буду горд разделить с ним все тяготы путешествия.
Приам облегченно вздохнул. Каким иногда странным бывает Парис: то лучится добротой, то в его глазах мелькает что-то такое… Страшное… Впрочем, кто поймет эту молодежь? Приам посмотрел на жену, которая после появления Париса во дворце помолодела на двадцать лет, и довольно улыбнулся. Все эти годы, прошедшие с того страшного дня, когда Агелай уносил на смерть плачущего младенца, у нее не было того умиротворенного выражения лица, которое нравилось ему когда-то. Конечно, мальчику тяжело освоиться во дворце, но ничего – попутешествует немного, пообтешется – и станет такой же, как его братья. Надо только немного терпения.
А Парис в это время шел дворцовыми коридорами и вспоминал, как перед ним явились три богини неземной красоты и попросили выбрать самую прекрасную. Хм! Да они все были сногсшибательные красавицы! Одна пообещала ему военную славу, вторая – Азию, а третья – Афродита – любовь прекрасной Елены Аргивской. Конечно, он отдал приз Афродите. Военное дело его никогда не прельщало, а что такое «Азия», он просто не знал. Афродита же его не обманула. Она уже давно была готова выполнить свое обещание, но как пастушку добраться до Лакедемонии? Теперь же все по-другому: он красив, молод, богат и плывет в Ахайю как сын владыки великой Троады. Афродита сама несколько раз напоминала ему о своем обещании. Вот Эней-то будет волосы на голове рвать, когда узнает, что его матушка помогала братцу завоевать красивейшую женщину во всей Ойкумене! По лицу Париса расплылась довольная улыбка. Проходя мимо рабыни, несущей выстиранное белье, он шлепнул ее по аппетитной попе. Та взвизгнула, и будущий муж Елены Аргивской почувствовал, что жизнь прекрасна. То, что у него уже есть жена – нимфа Энона – он как-то забыл.
Когда Эней узнал, что ему предстоит путешествие вместе с Парисом, то чуть не выругался: очень надо несколько месяцев болтаться в море! Хочется братцу нарываться на неприятности – пожалуйста, а ему штормов и разбойников уже хватило по самые уши! Однако против воли Приама не пойдешь, и он, скрепя сердце, начал сборы в дорогу.
Вскоре корабль был готов к отплытию. Гребцы сидели на своих местах и только ждали предводителей, чтобы дружно ударить веслами об воду. Проводить Париса пришла целая толпа народа во главе с царской четой. Гекуба украдкой смахивала непрошенные слезы. Позади царской четы, точно печальный марабу, стоял Гален, задумчиво глядя куда-то в морскую даль. Жена Энея, надменная Креуса, стояла в стороне и точно, как ее муж, покусывала нижнюю губу.
Прощание закончилось, и путешественники уже собрались подняться на борт, когда на дороге, ведущей из города в гавань, показалась Кассандра. Простоволосая, с безумно горящими глазами, она подбежала к Приаму и, упав на колени, обвила его ноги руками, прижавшись к ним щеками.
– Отец! – кричала она так, будто от этого зависела ее жизнь. – Умоляю, не отпускай его в море! Я только что видела сон, в котором огромный змей обвил городскую стену и, сжав ее, рассыпал в прах. Убей этого человека, пока он не принес нам беду. Молю тебя спасти Трою! Убей этого змея в человеческом облике!
В толпе провожающих возникло легкое оживление, но троянцы уже привыкли к бредням царской дочери и лишь пожалели Приама и Гекубу: видать, в чем-то провинились они перед богами, если те поразили безумием их красавицу-дочь. Невзирая на всю секретность сватовства Аполлона, слухи о нем уже бродили по городу, обрастая красочными подробностями. Одни осуждали девушку за гордыню, другие сочувствовали, но большая часть горожан старалась обходить эту тему стороной – как бы Аполлон не поразил их из своего не знающего промаха лука за длинный язык.
– Ну, это все пустое! – перебил сестру Гален, пользовавшийся славой великого прорицателя. – Но если, Парис, ты покинешь этот берег, то погибнешь и сойдешь в Аид в расцвете сил.
Поднимавшийся на корабль Парис чуть замешкался, но затем как ни в чем не бывало спрыгнул на корабельный настил и встал рядом с Энеем.
– Меня любят боги, – задорно крикнул он оставшимся на берегу, – и я вернусь домой с таким сокровищем, какого вы никогда не видали!
Эней отдал команду. Канаты были сброшены с причальных тумб ловкими руками рабов, гребцы взялись за весла, и корабль начал медленно выходить из гавани, повернувшись к городу кормой. Немного позже на мачте поднялся парус, и судно легко заскользило по волнам, подгоняемое попутным ветром.
Гекуба сколько можно провожала его глазами, потом, тяжело вздохнув, указала глазами мужу на понурую фигурку дочери.
– Я тебе давно говорила, что девчонку надо выдать замуж! Смотри, что с ней творится. Я тоже, пока жила в отцовском доме, занималась всякой ерундой, а потом вышла замуж, родила – и теперь счастлива. А Кассандру после сватовства Аполлона как подменили. Была веселая бесхитростная девушка, а стала кликушей. Вбила себе в голову, что умеет видеть грядущее, мучается какими-то кошмарами. Ты подумай, за кого ее просватать. Думаю, она успокоится, если обзаведется хорошим мужем и кучей детей.
Словно услышав, что говорят о ней, Кассандра задумчиво покачала головой:
– Вы мне не верите, совсем не верите. Но я видела горящую Трою, видела, как ведут в полон троянских жен и детей, видела смерть многих из тех, кто сегодня стоит рядом со мной.
Расстроенная Гекуба обняла дочь за плечи и ласково погладила по голове.
– Пойдем, дорогая. Тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Нам всем нужно отдохнуть и успокоиться.
– Но ты же мне не веришь, правда, мама?
– Что ты, милая, конечно верю! (Гекубе претила эта ложь, но надо же было успокоить ребенка!) Пойдем домой. Ты забудешь свои страхи, и все будет хорошо. Вот увидишь, Парис вернется домой возмужавшим и покрытым славой. Ты еще будешь им гордиться!
Кассандра хотела возразить, но потом безнадежно махнула рукой и пошла рядом с матерью в город. Гекуба чувствовала, что у нее опять начало пощипывать глаза, и было непонятно, о ком она горюет: о недавно обретенном, и вновь покинувшим ее сыне или о несчастной дочери, живущей в мире обманчивых грез. Ну подумайте сами: зачем ахейцам нападать на Трою?
