– беззаботно хмыкнул парень.
– Валентайн! – прорычала я. Точнее, хотела бы прорычать, если бы была хотя бы одна рычащая буква. Ну хоть полбуковки!
– Ну что ты возмущаешься, – спокойным тоном произнес темный маг, отстранившись. – Я тебе неприятен?
– А? – вопрос поставил меня в тупик. Впрочем, как и резкая смена настроения Валентайна.
– У тебя такая милая растерянная мордашка, – тихо рассмеялся темный маг, заставив меня озвереть окончательно.
– У милой растерянной мордашки есть парочка очень действенных заклинаний в рукаве! – процедила я. – Это только кажется, что целители беззащитные и безобидные, на самом деле мы очень даже неплохо можем за себя постоять.
– Не сомневаюсь, – кивнул маг с серьезным видом. – Но мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось их применять.
– И с чего такая щедрость? – прищурилась я.
– Ты спасла мою сестру. И спасешь еще немало жизней в Темнейшей академии. Хотя некоторые с этим, конечно, не согласны, но… принципы заканчиваются за дверью лазарета.
– М-да уж… – фыркнула я. – Видимо, я первый целитель, которому придется объяснять целесообразность своих действий. Как правило, этим страдают лекари.
– Вот видишь, какой интересный опыт, – подмигнул Валентайн, снова возвращаясь к облику беззаботного студента.
– Что с тобой не так? – спросила я в лоб, заставив мага кинуть на меня странный взгляд.
Зеленые глаза на долю мгновения вспыхнули, и снова все стало как прежде.
– А что со мной не так, Николетта?
За этим тихим, обманчиво-мягким голосом скрывалась если не угроза, то предупреждение. Не лезь, куда тебя не просят, маленькая целительница. Секреты темных магов – это не лучший способ выживания в нашем жестоком мире.
– Ничего, – ответила я, отвернувшись, – мне показалось.
Валентайн удовлетворенно кивнул, и до деканата мы дошли уже в тишине. Там мне выдали расписание последнего курса факультета некромантии, от содержания которого мне стало дурно, а также сообщили, что с завтрашнего дня госпожа лекарь будет ждать меня ежедневно с семи до девяти для осмотра пациентов.
Не знаю, почему мое выражение сильно впечатленного лица было отнесено не к расписанию, а к лазарету, но секретарь декана тут же кинулась меня успокаивать, какие темные маги живучие, и что работы-то почти и нет.
Если это такое же «нет», как у Анны, то я поселюсь в лазарете, прям на какой-нибудь из коек.
13
– Я вот чего не понимаю, – задумчиво спросила я вечером того же дня, вытряхивая себя из жизнерадостно-зеленого платья, – если вы так страстно ненавидите светлых, зачем вам целитель? Хороший лекарь может сделать все то же самое, что и я.
Анна, слегка серого оттенка, уже лежала в кровати. В комнате слабо горел магический светильник, из-под входной двери пробивался свет общего коридора и какой-то подозрительный шум. Моя фантазия отказывала в попытках понять, что там ходит, шкребется и чавкает, и я решила, что как настоящая леди буду игнорировать очевидное. Один из тех немногих приемов этикета, что так меня веселил и радовал. Встретила заливающуюся слезами леди? Расколотила в гостях семейную реликвию? Кто-то у тебя в гостях расколотил твою реликвию? ИГНОРИРУЙ!
Хмыкнув, от воспоминаний, я подошла к Анне и приложила ладонь к раненому плечу. Немного магии, немного лекарской хитрости и щеки девушки приобрели приличный оттенок. Не розовый, но и не цвета дорожной пыли.
– Ректор пытается привить молодежи новый взгляд на жизнь, – усмехнулась Анна, прикрыв глаза.
– И как? Успешно? – я улеглась на свою узкую койку, мгновенно показавшуюся мне самой лучшей периной в жизни. Даже лучше герцогских подушек, честно.
– Ну, ты же здесь, – зевнула девушка и отрубилась.
И ведь не поспоришь! Впрочем, спорить я не собиралась. Я собиралась спать и отсыпаться.
Утро следующего дня прошло в какой-то бестолковой суете. Будильник у Анны пищал, визжал и царапался (да, царапался), пока мы обе не продрали глаза. Потом моя соседка навела на мечущуюся животинку палец, изрекла «бах», и на пол свалилась пушистая тушка с огромными ушами.
– Крыса? – флегматично спросила я, переступая через трупик.
– Демон-суетолог, – позевывая, ответила Анна, а затем как-то сильно внимательно посмотрела на меня: – Ты странная.
– Почему?
– Обычно девицы истошно визжат от Пушистика.
– Я и не такие тушки видала, – честно ответила я, не без омерзения вспоминая вскрытие пожеванного Туманной чащей тела.
Тушка, кстати, дернула ушами, но упорно продолжала изображать убиенную. Мы старательно не обращали на это внимания, собираясь на завтрак.
Анна опять ехала верхом на своем полупрозрачном монстре, а я качала головой – девушке нужен был покой, а не превозмогание. Но я не записывалась в нянюшки к взрослой девице, а потому лишь ограничилась выразительным взглядом, на который получила пренебрежительное фырканье.
Народ в столовой старательно делал вид, что вчера ничего не произошло, а меня вообще не существует. Наверное, это меня устраивало. Потому что идея налаживать социальные связи с темными магами не вызывала должного восторга.
После завтрака мы разошлись: Анна – в лазарет за обезболивающим, а я – на занятия. Валентайн так и не появился, и на мой резонный вопрос, не проспал ли он, Анна лишь отмахнулась максимально пошлой для истинной леди шуткой «Небось опять… стресс снимал полночи».
Я брезгливо поморщилась и больше к вопросу старшего брата соседки не возвращалась. В конце концов, мое дело маленькое – доучиться год и потом слиться с пейзажем, чтобы дядюшкины ищейки меня не нашли.
Первой парой у некромантов шла совершенно банальная география. Этот предмет входил в базовое герцогское образование, поэтому я даже в своей академии ходила на него через раз, а уж тут тем более была решительно настроена познакомиться с педагогом и на этом отчалить досыпать.
О, какой я испытала шок, когда поняла, что некроманты на географии изучают не границы стран, расположения городов и особо
