от губ, рецепторы на его языке оценили качество проскользнувшего мимо напора. Это был вкус настоящего вина… и чего-то ещё. Это не простое вино. Мурильо на этот счёт ничего не говорил, а Массимо этот вопрос не интересовал в должной мере, чтобы спросить. Ему показалось, что скорее всего это вино, разбодяженное каким-то другим напитком, но в малом объёме, чтобы сохранить свой изначальный вкус. Отсюда и странное послевкусие.
Мурильо подобрал бокал и сказал:
— Ты не уходи. Я сейчас приду.
Бармен удалился в подсобное помещение. За время его отсутствия Массимо не раз хотелось выпить ещё, но это желание как-то подозрительно становилось всё слабее. С каждой секундой тяга к выпивке угасала. Не то чтобы ему не хотелось пить вовсе, но он перестал видеть в алкоголе способ выбить из головы плохие мысли. Если он и хотел сделать глоток-другой, то это желание было не сильнее, чем в любой из дней независимо от настроения.
Мурильо вернулся.
Массимо задал вопрос:
— А где твой повар? Что-то его не слышно.
Мурильо отвечал, долгое время удерживая взгляд на лице паренька, будто он пытался что-то разглядеть:
— Его отец захворал. Отправился на родину повидать старика.
— Так у тебя сейчас без кухни?
— Да нет. Кухня работает. Он перед тем, как уехать, нашёл человека, чтобы тот подменил его на время.
— Да? И как стряпает?
— По меньшей мере свой вкус еда сохранила.
Глубоко вздыхая, Массимо сказал спокойным голосом:
— Ну это уже отлично.
Такая форма ответа Мурильо устраивала, но его лицо при этом оставалось беззаботным.
— А я вижу у тебя новая официантка появилась.
Мурильо внёс небольшую поправку:
— Точнее вторая. Карла попросила отпустить её пораньше. Клиентов стало слишком много. Одной тяжело.
Массимо на некоторое время умолк. По его нахмуренным бровям было понятно, что он о чём-то сильно задумался. Вскоре его размышления прервались собственным голосом:
— Слушай, давно хотел спросить, но всё забываю. А у тебя на Кубе никого не осталось из близких?
Мурильо отрицательно покачал.
— В пятьдесят пятом мы с братом похоронили отца, а за два года до этого — мать. Больше в Гаване у нас никого не было. Мы иммигрировали сюда и поселились в этом районе. Уже здесь брат женился в первый же год. Сразу через девять месяцев родилась племянница. Ещё через год — вторая племянница. Вот, собственно, и все родные, кто у меня есть. Правда есть ещё один. В детстве помогал мне в баре, а я ему за это то лимонад налью, то хот-догом угощу.
С ухмылкой Массимо добавил:
— То винца плеснёшь.
Они оба вскользь улыбнулись.
Мурильо продолжал поддерживать беседу, параллельно обслуживая клиентов за барной стойкой. Разговор растянулся почти на час, после чего Массимо решил уходить. На вопрос о том, сколько он должен за вино, Мурильо вежливо отправил его к чёрту. В ответ Массимо ещё раз поблагодарил кубинца и ушёл домой.
Поднимаясь по лестнице, Массимо прошёл мимо своего этажа и отправился на крышу. Там он присел на окраине выступа. Его ноги повисли в воздухе, а глаза бросились осматривать просторы Маленького Рима под покровом ночи. Где-то из-за жилых многоэтажек можно было рассмотреть некоторые объекты за пределами Маленького Рима. Например высотную телебашню, последние несколько этажей отеля «Эдем», пики светящихся разными цветами балок подвесного моста. С востока часто просматривались огни взлетающих и совершающих посадку в городском аэропорту самолётов. На западной стороне вдалеке сверкали лучи прожекторов на стадионе, где давали концерт мировые звёзды «Диско». Проводя здесь время, Массимо представлял, как где-то за пределами Маленького Рима жизнь бурлит и толпы людей мечутся с места на место. Его гипнотический взор будто осматривал чужую планету, на которой всё устроено совсем иначе. Каждый куда-то торопится. Каждому есть куда торопится. Насыщенные будни среднего класса, в который никак не вписываются жители Маленького Рима. Да. Это была чужая планета, и она находилась так далеко.
Массимо завораживали виды, открывающиеся с крыши. Он облокотился рукой о край карниза. Вдруг он испытал странное ощущение. Что-то под рукой хрустнуло. Он оторвал руку от железобетонного покрытия и осмотрел странный предмет, который попал под руку. Это были осколки битого стекла, скорее всего из-под бутылки газировки или пива. Массимо обратил внимание, что его ладонь кровоточит. Он рассмотрел порезы в нескольких местах. И всё же чувство было очень странное. Он ощущал, что по коже растекается его собственная жидкость, но он не испытывал особой боли. Это скорее походило на лёгкое покалывание, как если бы вошла заноза в пяти-шести местах.
Мурильо? — подумал Массимо.
Он догадывался, что это как-то связано с тем бокалом вина, которое налил ему Мурильо в баре.
Из любопытства Массимо решил сдавить раны, чтобы усилить болевые ощущения. Но никакого усиления болевых ощущений не произошло. Организм Массимо словно забил на открытую рану и отказывался задействовать защитные механизмы по максимуму.
На какое-то время он отвлёкся и продолжил осматривать огни ночного города. Он подумал, что было бы неплохо сейчас иметь под рукой что-нибудь прохладительное или чашечку кофе, пусть даже горячего. Ему хотелось посидеть на крыше в атмосфере, которая хотя бы немного напоминала бы то, как это показывают в кино. Его разум вдруг начал рождать яркие картины. Он представлял, как с удовольствием сел бы за руль бежевого «кадиллака» с откидным верхом, прокатился бы мимо набережной, осматривая прибой волн океана и ясный восход луны. А ещё он во всех красках представил, как сидит в ресторане за столиком, который заказал заранее. Он видел, как официант предлагает ему меню для ознакомления, а метрдотель подходит и интересуется, всё ли его устраивает или может он желает чего-то ещё.
Реально ли это?
Всё это происходит с кем-то в эти самые минуты и в том же самом городе, пока он сидит и смиренно наблюдает за всем происходящим со стороны. Так что ДА! Это ОХРЕНЕТЬ как реально! Нужно всего лишь…
Массимо отправился к себе. Он достал из гарнитура на кухне пузырёк спирта и клочок ваты. После того как рана была продезинфицирована, Массимо обмотал кисть руки бинтом. Под конец он долго мучился, пытаясь завязать на бант, но терпения не хватило и он сделал небрежный тугой узелок.
Комнату заполнил громкий раздражающий звук. Затрезвонил телефон. Пабло включил светильник на тумбе около кровати и посмотрел на часы. Стрелки показывали без двадцати полночь. Он поднял трубку и бьющий по мозгам звон оборвался. На другом конце провода послышался мужской голос:
— Привет. Это Массимо.
Через секунду ещё непроснувшийся мозг Пабло рождал невнятный ответ:
— А… привет.
— Разбудил?
Полуоткрытые глаза Пабло в очередной раз встретились со стрелками
