орлов! Все восприняли это как добрый и величественный знак. Все были рады возвращению их Орла. И всем понравилась новая белая Орлица.
— Славная пара! — сказал тогда наш старый знакомый генерал, который, будучи полковником, поймал нашего Орла. Орел с гордостью представил свою вторую половинку генералам и фельдмаршалам. И показал ей стол с картами и чертежами, на которых были его заметки. И свой забавный маленький шлем, который подарил ему тот же генерал. — Что ж, значит, и побед будет в два раза больше! — отметил он при всех.
— Я полагаю, господин генерал, — обратился к нему один из фельдмаршалов, — Вам нужно будет сделать еще один шлем.
Орлица удивленно на него посмотрела.
— А лучше сделайте два, — заключил он, погладив Орлицу. — красивой даме нужно больше нарядов!
— Тиу! — крикнул ему Орел, хлопнув крыльями. От неожиданности генералы и фельдмаршалы добро рассмеялись:
— Ой, простите, Ваша светлость, что без спросу погладили вашу супругу.
Орлица засмущалась, но еще раз поклонилась фельдмаршалам и генералам, показав, что она не против, если ее немного погладят.
— Какая милая и воспитанная леди! Прямо под стать нашему другу, молодец, — восхитились еще раз парой, особенно поведением Орлицы. Военные гладили ее, по очереди показывая какие-то интересные вещи в штабной палатке. Орлице было очень интересно, и всюду что-то спрашивала у Орла, а он ей рассказывал и пояснял, что есть что из того, что показывают ей они. Военные даже угощали ее чем-нибудь, и, конечно же, и Орлу что-то доставалось из вкусного.
«Ну, это уже слишком! Хватит, вы мне ее всю испачкаете своими руками, лазили, где только можно, фу! — уже нахмуривался про себя Орел. — Попугайчик она вам, что ли?! Совсем затискали, пора отставить!» — подумал он и уже подлетел к одному из фельдмаршалов, на чьей руке она сидела и слушала его рассказы. Он поклонился им обоим, и еще раз уже к своей супруге, показав ей, что пора лететь из штаба. Фельдмаршал не особо хотел пускать Орлицу: у него еще была куча рассказов, к тому же она ему очень понравилась.
— Тиу! — взмахнул он крыльями на фельдмаршала уже грозно. — Тиу!
— Ого, какой супруг у Вас серьезный, леди, — заулыбался он, — он — не я, с таким уж точно далеко не разгуляешься! — ласково погладил он ей шею и голову.
— Тиу! — еще раз крикнул Орел и попытался шутливо-предупреждающе клюнуть его.
— Ай, еще и ревнивец-то какой, оказывается! — вскрикнул, но не обиделся на него. Другие тоже удивились и шутили насчет поступка Орла.
«Ревнивец, ага, как же…Она уж устала от вас, не знает, куда от вас всех деться, а от тебя тем более, рот ничем не закроешь и слова не вставишь!» — подумал он обиженно слегка.
Они вылетели из палатки и сели на свою знакомую ветку. Орлица нежно, со смущением, и в то же время — недоуменно-удивленно посмотрела на него.
— И не смотри ты на меня так! — не менее смущенно ответил он ей на долгий ее пристальный взгляд. — Я не ревнивый! Ну, уж честь пора бы знать, побалагурили — и хватит, служба стоит, а они разговоры точат, как будто совершенно дел никаких нет! Затискали, нашли попугая! — чистил перышки ей, приводя в порядок, и заботливо ворчал.
Орлица после чистки встрепенулась и легко вздохнула. Орел осторожно, аккуратно и ласково обнял своими сильными широкими крыльями, а Орлица, обняв его в ответ, положила свою голову ему на грудь. Потом они друг друга поцеловали — много раз, прижавшись друг к другу.
— Ой, как здорово, — умилялся вслух тот самый молодой солдат этому зрелищу, который кричал «Белый орел!», — я же говорил тогда — что я его видел! То есть — ее.
Время было совсем позднее, были хорошие учения, провели ревизию войск, увидели красивую пару крылатых хищников, все долго общались, и поэтому все устали. Солдаты, офицеры, генералы, фельдмаршалы готовились к отбою, по лагерю произошла смена караула. Протрубили отбой. И наши птицы тоже спрятались в своем теплом большом гнезде в дупле.
Армия всегда движется дальше!
Армия была уже готова выступать дальше. Оставались последние дни нахождения на перевале. Все были обучены, выстроены, сформированы, укомплектованы. Медлить было нельзя, кампания должна теперь идти дальше. Все любовались последними днями нахождения в этом крае — все же за это время привыкли к красоте гор и скал, бурных рек, небольших долин внизу, и в то же время — и с нетерпением ждали дня снятия гарнизонов с места. Все, кроме одного…
Старый друг-генерал пришел к гнезду пернатой семьи сказать хорошую новость: «Через несколько дней уходим, все готово!» Но что он увидел. В дупле сидел только Орел в большом теплом гнезде из сена, Орлицы не было — она улетела покормиться. Орел грустно и с болью посмотрел на своего боевого друга, отвернулся и закрыл глаза.
— Эй, ты заболел? — протянул он к нему руку, чтобы подбодрить и погладить своего Орла. Но Орел вмиг расправил перья, как это делают ежи свои иголки и строго на него посмотрел.
— Да что с тобой? Ты обиделся, что мы так долго тут простояли? Понимаю, обидно, — успокаивал его генерал. — Но теперь мы на днях будем сниматься всей армией! Армия всегда будет идти только вперед! И ты снова полетишь в небо, как когда-то… да и к тому же ты не один, а с супругой твоей, в разы тебе веселее будет, эй, ты чего? — испугался генерал, глядя на вид своего хищника. — Ты плачешь?
Орел плакал, отвернувшись от генерала. Ему было больно от осознания того, что придется расстаться с ним и с армией. Надолго, а может и навсегда. Орел слегка потянул крылья — видимо, он так долго уже сидел в малоподвижной позе — и тут генерал в полном потрясении увидел, что Орел сидит и высиживает три больших яйца, бережно и осторожно охраняемых им!
— Вот это да! — протянул удивленно он.
«Я не могу. Я не пойду с армией, это мой дом, теперь я живу тут, слышишь, господин генерал? — грустно и со слезами смотрит на него Орел. — Я не поеду никуда. Идите без меня! — прижался со всей силой к будущим птенцам и гнезду в дупле, как будто хотел закопаться и врасти в это всем телом. — Я не хочу, я не поеду! Я никуда не поеду!» — плачет Орел, еще сильнее прижимаясь к своему очагу, боясь, что его силой достанут из дупла и разлучат с семьей.
— Н-да, нашел же ты время! — сказал своему хищнику генерал. — И как
