тишину комнаты, он приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
Лунный свет освещает его красивые черты, но я не вижу того яркого, счастливого человека, которого знаю. Все, что я вижу, — это грусть и потеря. Он хочет большего, чем я могу дать.
«Это отказ?» Его кадык дергается в горле. Ненавижу, что я такая токсичная для него.
«Бо...» Слезы щиплют мне глаза, но они так и не проливаются. Больше нет. После всего, через что я прошла, ничто не заставляет меня плакать. Даже грустный, сломленный мужчина, единственное желание которого в этом мире — чтобы я его любила. «Я была бы ужасной женой».
«Не для меня», — уверяет он, его губы находят мои. «Для меня ты просто идеальна».
Маленькая милая куколка.
Он целует меня так нежно, что я думаю, мое черное сердце может слегка забиться жизнью. Это убивает меня ради него.
«Хорошо», — бормочу я со вздохом, зная, что позже пожалею об этом.
Грязная маленькая куколка.
«Но я хочу долгую помолвку. Через год или два». Жестокая, эгоистичная женщина. Ненавижу себя.
Его голубые глаза мерцают в лунном свете, и он улыбается. Он действительно прекрасная душа. «Я дам тебе столько времени, сколько нужно, детка. У нас есть все время в мире».
Я отвечаю ему улыбкой, но она не достигает моих глаз.
У нас с ним может быть много времени.
Но я боюсь, что у Мэйси его совсем немного.
Если мужчина из торгового центра — это Бенни, значит, он снова на охоте. Если он на охоте, значит, ему уже наскучила его маленькая куколка.
Или, что еще хуже, возможно, он заменяет куклу, которую слишком сломано починить.
Я должна найти ее.
И скоро.
Глава третья
«Бургунди»
Такое яркое и огромное
Блестящее и новое.
Безупречно.
И совсем не мое.
Оно тяжелое и точно не подходит для работы. Сняв обручальное кольцо с пальца и бросив его на комод, я морщусь при мысли о том, что согласилась выйти за Бо. Я была эгоистична и боялась потерять его, поэтому стала одной из тех женщин, которых презираю, заперев его в клетке, зная, что не могу дать ему все, что он заслуживает, все, что он заработал, просто терпя мой шторм жизни.
— Его нужно уменьшить? — Его голос вырывает меня из самобичевания.
— Оно…
— Идеальное и красивое? — Он одаривает меня улыбкой, от которой плавятся трусики. — Как и ты.
Милая маленькая куколка.
Я подавляю дрожь и выдавливаю улыбку.
Его руки обнимают меня за талию и смыкаются, прижимая к твердым мускулам его груди. Бо в конце концов нарастил мышцы и усердно занимается в тренажерном зале, чтобы поддерживать форму. Он — воплощение мечты любой женщины.
Любой женщины, кроме меня.
Повернувшись в его объятиях, я обхватываю его шею и впиваюсь в его губы своими. Проникая в его теплый приглашающий рот, я сплетаюсь с его языком, пока его член не упирается в вершину моих бедер, и он не поднимает меня на себя. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, и он дышит мне в губы.
— Ты опоздаешь.
Я отвечаю, потираясь о него своей киской и прикусывая его губу, и он награждает меня оргазмами, которые заставляют меня забыть о чувстве вины.
Диллон парит рядом с моим столом с кружкой черного кофе, от которой его дыхание пахнет так, словно бариста блеванул кофейными зернами прямо ему в рот. Посмотрев на часы и одарив меня злым взглядом, он говорит:
— Ты опоздала.
— Съешь еще пончик и прекрати следить за моим расписанием, — парирую я, фальшиво улыбаясь и отдавая ему двойной салют обеими руками.
— Серьезно? Это так по-взрослому и стереотипно, — жалуется он.
Гребаный сахар все еще на его губах. Протягивая руку, я стираю пыль с уголка его нижней губы и показываю ему. Его поза напряжена. Проблемы с границами — это моя проблема.
— Не будь девчонкой, — фыркаю я и всасываю сахар с пальца. Я не часто позволяю себе сладкие лакомства. Я отталкиваю коробку с недоеденными пончиками, которую не поставила на стол, и поднимаю бровь. Указывая на его лицо и качая головой, я говорю:
— Не нужно быть детективом, чтобы разгадать эту загадку.
Он вытирает рот тыльной стороной руки и ставит кружку на мой файл, оставляя грязное янтарное пятно. Я двигаю ее и толкаю обратно к нему. Придурок.
— Есть новости о пропавшей девочке? — спрашиваю я, надеясь, что за время нашего сна появилось какое-то новое доказательство.
Он кивает и указывает на доску, где за моей спиной прикреплены все дела.
— Мать девочки пришла и сказала, что у них был спор перед тем, как она пошла в торговый центр. Мы можем искать беглянку.
— Почему она не сказала нам об этом раньше? — требую я.
Он пожимает плечами и тянется за еще одним пончиком.
— Она не хотела, чтобы мы ее не искали.
Конечно, мы бы ее искали.
— Филлипс, Скотт, зайдите сюда, — рявкает лейтенант Уоллис, махая нам рукой, прежде чем исчезнуть в своем кабинете.
— Что ты натворил теперь? — рычу я, сбивая последний кусочек пончика с его руки.
— Сука, — шипит он мне вслед, прежде чем наклониться и поднять кусок теста. — Правило пяти секунд, — кричит он. Мерзость.
— Закрой дверь, Скотт, — приказывает Уоллис, падая в кожаное кресло за столом. — Только что поступил вызов на убийство. Шеф хочет, чтобы вы оба занялись этим.
— А как же пропавший человек? — говорю я, немного слишком нуждаясь в своем тоне, что вызывает у Уоллиса прищуренный взгляд. — Джонс и Хендерсон займутся этим делом. Она, скорее всего, беглянка, которая проголодается и почувствует угрызения совести и вернется до конца дня. Мне нужно, чтобы вы оба занялись этим делом. — Он толкает папку через стол и жестом указывает на дверь кабинета.
Схватив папку раньше, чем это успел сделать мой напарник, я выхожу из его кабинета и бормочу себе под нос: — Это чушь. — Я не против возглавить расследование убийства, но та девочка все еще там, по собственному выбору или нет. Что, если она ждет, чтобы ее нашли и спасли, но никто не пришел?
— Пошли, — приказывает Диллон, подходя к моему столу и протягивая руку за последним пончиком. Подбегая, чтобы не отставать от его широких шагов, я выхватываю жареное лакомство из его рук и хватаю его себе. Он хватает свою куртку и ухмыляется через плечо на меня.
— Мы идем, — говорит он, констатируя очевидное в комнате, ни к кому конкретно не обращаясь.
Важно добраться до места преступления раньше, чем полицейские все затопчут,
