мне пришлось тогда спеть, хотела я того или нет. Это был самый ужасный оперный вечер в моей жизни. Но публике я понравилась. Меня наградили восторженными аплодисментами, а на следующий день я получила самые лучшие отзывы. О моём падении, к счастью, больше никто не вспоминал.
Конни слушает затаив дыхание.
– А какую песню исполняла ты? – уточняет соседка.
– «С небес».
– Вот как! Может, споёшь нам её ещё разок? – ласково спрашивает госпожа Сандулеску.
– Нет!
– Ну пожалуйста, – умоляет дядя Альберт, – это моя любимая песня!
– Да, пожалуйста! – кричат мама и папа. – Мы так хотим послушать её ещё раз!
Госпожа Сандулеску садится за пианино.
– Давай споём вместе, – предлагает она. – Иди ко мне.
Конни робко встаёт. Если честно, эту песню она больше исполнять не хотела. Никогда. С другой стороны, это шанс показать, что из неё получился бы довольно-таки хороший ангел.
– Ладно, – говорит она.
Первые такты госпожа Сандулеску и Конни поют в один голос. Затем госпожа Сандулеску осторожно берёт себе второй, то есть второстепенный, голос. Конни смело поёт дальше, и благодаря подпевке госпожи Сандулеску её собственный голос кажется ей совсем другим. Очень красивым. Таким красивым, что Конни хочется петь бесконечно. Однако три куплета подходят к концу.
– Брависсимо! – восклицает София.
Мама и папа хлопают в ладоши.
– Какая прелесть, – вздыхает дядя Альберт.
Госпожа Сандулеску тоже в восторге:
– У тебя невероятно красивый голос!
– А теперь споём все вместе, – предлагает София и выталкивает сестру из-за пианино. – Якоб, какая твоя любимая рождественская песенка?
– «В лесу родилась ёлочка»! – сияя, отвечает Якоб.
Все поют хором. Даже дядя Альберт тихо бурчит себе под нос. А ёлка, как будто зная, что они поют про неё, сверкает и сияет всеми огнями. И для Конни наконец тоже наступает Рождество.
Завтра придёт Дед Мороз
Они поют до тех пор, пока на рождественской ёлке не затухает последняя свечка.
Госпожа Сандулеску обнимает Конни:
– Ну что, тебе полегчало?
– Да, полегчало.
– Отлично! – улыбается госпожа Сандулеску. – Неловкие ситуации, которые с нами только что произошли, кажутся нам чем-то ужасным. Но есть в них и положительные моменты.
– Какие? – с любопытством спрашивает Конни.
– Ты можешь рассказывать о них всю жизнь. Представь, как будут хохотать твои внуки, когда ты поведаешь им о своём выступлении!
Конни не собирается никому о нём рассказывать. Ни сейчас, ни позже.
– Люди не идеальны, – с улыбкой продолжает госпожа Сандулеску. – И именно наши ошибки делают нас такими очаровательными.
У мамы с собой фотоаппарат, и она разрешает Якобу сделать несколько фотографий.
– Деду Морозу ведь не нужны ключи, чтобы попасть в дом? – неожиданно спрашивает он.
– Ты имеешь в виду, чтобы доставить подарки? – уточняет папа. Якоб кивает. – Нет, он может войти и так. Не волнуйся.
– Так я и думал, – с энтузиазмом говорит Якоб. – На днях на рождественской ярмарке я уже встретил Деда Мороза. Настоящего!
– Это был не настоящий, а просто какой-то Дед Мороз, – возражает Конни, но Якоб закрывает уши ладошками.
– Какая разница, – говорит госпожа Сандулеску. – В любом случае все Деды Морозы очень милые.
– Я тоже так считаю. Если я когда-нибудь выйду замуж, то это будет мужчина в красном пальто и с густой седой бородой, – заявляет София и подмигивает дяде Альберту.
Тот вскидывает свои кустистые брови:
– Бороду я могу отрастить, а вот о красном пальто мы ещё поговорим, хорошо?
София смеётся.
– Вы живёте вместе? – осведомляется у сестёр дядя Альберт.
– Нет, я приехала сюда погостить. Я из Любека.
– Что??? А я – из Травемюнде. Это совсем рядом!
– Правда? – восклицает София. – Не может же это оказаться совпадением!
– Конечно, нет! – Дядя Альберт достает из кошелька карточку с адресом и вручает её Софии. – Может, встретимся? – осторожно спрашивает он.
– С удовольствием! – счастливо соглашается София.
Звонит папин телефон. Аварийная служба уже возле их дома.
– Ах, жаль, – бормочет госпожа Сандулеску.
Папа хватает пальто и выбегает на улицу. Мама, Конни, Якоб и дядя Альберт не торопясь прощаются.
– Спасибо за чудный вечер! – благодарит мама сестёр Сандулеску. – Как же нам повезло, что наш ключ сломался!
– Нет, это нам повезло, – говорит госпожа Сандулеску.
София кивает.
– Давайте сразу договоримся насчёт следующего Рождества, – предлагает она.
– Давайте! – кричит Якоб.
– Но до той поры мы ведь встретимся в Любеке, не так ли? – спрашивает дядя Альберт.
– Конечно! – улыбается София. – Непременно.
Конни выходит на улицу и, потрясённая, останавливается. Идёт снег! Конни поднимает глаза к чёрному небу и видит, что с него плавно опускаются густые белые хлопья. Их тысячи, сотни тысяч.
– А вот и Дед Мороз! – вдруг восклицает Якоб.
И правда: напротив их дома стоит Дед Мороз, с густой седой бородой, в красном пальто и чёрных сапогах.
– Счастливого Рождества! – радостно восклицает он.
Конни поспешно фотографирует его на мамин фотоаппарат. Ещё секунда – и она бы опоздала. Дед Мороз залезает в красный фургон аварийной службы, ещё раз машет им рукой и уезжает.
– Он открыл нашу дверь? – затаив дыхание спрашивает Якоб.
– Да, – отвечает папа.
– Дед Мороз? – изумляется Якоб. Затем ему приходит в голову какая-то мысль, и он улыбается от уха до уха. – Значит, заодно он принёс и все наши подарки!
– Ну, вообще-то это был сотрудник аварийной службы. Он нарядился Дедом Морозом для своих племянниц, чтобы вечером…
Но договорить папа не успевает. Якоб залетает в дом, Конни за ним. Под ёлкой полным-полно подарков.
– Ура! – кричит Якоб. – У нас побывал Дед Мороз! И я его даже видел!
– Тш-ш! – Конни прикладывает палец к губам: рядом с ёлкой в кошачьей корзинке, тесно прижавшись друг к другу, спят Мяф и Бадель.
Конни смотрит на Якоба.
– Да, кстати: счастливого Рождества! – говорит она и целует его в щёку.
– Фу! – Якоб тут же вытирает щёку ладошкой.
– Ну а теперь быстро в постель, вы двое, – распоряжается мама.
– А подарки? – Якоб смотрит на коробки, не в силах отвести от них взгляд.
– Я принесу каждому из вас по одному подарку в постель, – обещает папа. – А остальное распакуем завтра!
– О-о, – зевает Якоб.
Папа берёт его и несёт вверх по лестнице. И не успевают они подняться, как Якоб засыпает у папы на руках.
Конни тоже жутко устала. Она чистит зубы и
