Мы остались наедине. Я и граф. Не считая рыжего Князя, с хозяйским видом забравшегося на колени к хозяину (простите за каламбур).
У меня разыгрался зверский аппетит. Но хоть убейте, если я вспомню, что именно ела в тот вечер. Я вряд ли понимала тогда, какое кушанье лежало на моей тарелке.
Мой рот был занят — но не столько ужином, сколько болтовней. Я трещала без умолку, рассказывала какие-то истории, шутила — как мне казалось, остроумно… Со страху, наверно. Я была уверена, что вот-вот стану десертом.
Граф оказался прекрасным собеседником. Ни разу меня не перебил. Он просто молчал, изредка пронзая меня зеленой молнией ледяного взгляда. Но холод этот мой язык никак не сковывал. Напротив.
Нет, я ошиблась тогда, на закате, подумав, будто у него глаза цвета малахита. О нет, его глаза прозрачней хрусталя того бокала, что он держит в руке. (В тот вечер граф, как мне показалось, оказывал явное предпочтение утолению жажды, нежели голода — и эти рубиновые искры в глубине бокала не вселяли в мою душу восторга. На мягких лапах подкрадывалось опасение.) Арктической теплоты взгляд опушенных черным драгоценным кружевом ресниц, очи оттенка предрассветного неба, когда синева тающей ночи смешивается со светом грядущего утра в невыразимо прекрасной серебристо-мягкой зелени… Уф! Что еще нужно глупой девице, чтоб потерять последние остатки разума? Разве только губы, капризные, словно бутон чайной розы. Брови обиженного эльфа. Танцующие огоньки свечей золотистыми бликами играют на каштановых волосах, одаривают лицо нежным румянцем облаков тихого рассвета…
Я незаметно ущипнула себя побольней, чтоб не впасть в нирвану. Я раньше читала о вампирах, очаровывающих наивных барышень холодными взорами. Не думала, что придет и мое время.
Граф вздрогнул и удивленно уставился на меня. Нет, все равно — какой милашка. Даже в этих своих старых джинсах, в дешевенькой футболке с эмблемой Metallica, в небрежно расстегнутой помятой рубашке, в кроссовках ядовитой расцветки… Интересно, сколько ему лет? Точно не больше 25. Что ж, мне подходит… Боже! Нет, о чем я думаю?!
— Что-то не так? — поинтересовалась я, поймав на себе пристальный взгляд графа.
— Это я у вас хотел спросить, сударыня.
— Все просто волшебно! — И я продолжила вдохновенно нести чепуху: — Так вот. О чем это я? Ах да! С тех пор каждый раз, когда папа с мамой спрашивали меня, что я хочу получить в подарок на день рождения, я всегда говорила: купите мне братика! Я всегда хотела именно брата. Девчонки все плаксы и воображалы. А из него я бы, на правах старшей сестры, воспитала настоящего джентльмена, согласно всем своим идеалам…
А у нас с графом, оказывается, одинаковые стрижки. Только я свои волосы собираю в хвостик, вроде заячьего, а у него челка длинней — когда прядь выскальзывает из-за уха, изящный завиток спиралью свешивается до кончика носа. Как мило! Обожаю парней с прическами, как в японских мультиках.
— Вы знаете, граф, женщины любят повторять, что джентльмены перевелись на свете. Что мужчины стали все грубые и бесчувственные. А мне таки кажется, это все потому, что мужчины боятся выражать свои чувства. Я думаю, на самом деле мужчины и женщины чувствуют совершенно одинаково…
— Понимают только по-разному.
Граф вяло ковырял вилкой поданную Мартой на второе запеченную рыбу. Похоже, нынче он сам был не в своей тарелке. У него явно отсутствовал аппетит. Вампиров всегда воротит от нормальной пищи. А ведь и внешность подходит лучше некуда. И объявился только на закате… У него красивые руки. Ну да, аристократ ведь. Пальцы тонкие, нервные… Того гляди вилку сломает. Манжеты сползли чуть вниз, открыв запястья. Яркий блеск брызнул в глаза. Сумасшедшим огнем пылают усыпанные алмазами браслеты — две драгоценные змейки тройным кольцом плотно обвили руки, прильнули треугольными головками к запястьям, будто прислушиваясь к пульсу хозяина. Никогда не видела ничего великолепней. Тонко и со вкусом. Хоть и не подходит к кроссовкам.
— Сударыня! — устало перебил меня граф, когда я лишь приступила к поверхностному обзору моего личного мнения на тему взаимоотношения инь-янь. — Зачем вы все это мне рассказываете?
— Элементарно, граф! — вскинула я брови. — Чтоб познакомиться поближе. Кстати, может, вы все-таки будете называть меня Фросей? Мне, честно говоря, ужасно не нравится, когда вы именуете меня «сударыней».
Граф с кислым видом отодвинул от себя тарелку, по-прежнему полную. Князь, поджидавший своего часа на коленях у хозяина, растолковал сей знак в свою пользу. Над столом возникла усатая голова и принялась аккуратно кушать рыбу с китайского фарфора. (Зря я сказала, будто совсем не помню, что подали на ужин, — уж этот-то факт в жизни не забуду!) Граф словно не видел проделок своего любимца, меланхолично тиская бокал. Но соусник переставил подальше.
— Моя дорогая, вы абсолютно напрасно себя утруждаете, — произнес он скучным тоном. — Нам ни к чему углублять наше с вами знакомство. Вдруг мы обнаружим общие интересы? Не дай бог, понравимся друг другу. Как говорят, проникнемся взаимной симпатией. А к чему? Мы больше никогда не встретимся вновь. Завтра наши пути разойдутся, и вы забудете и меня, и этот замок.
— Позабыть этот вечер?! Никогда! — воскликнула я пылко. — Для меня это было бы сущим несчастьем!
— Для вас будет гораздо хуже, если не забудете, — мрачно возразил граф.
— Ну хорошо. Пусть у меня случится внезапная амнезия. Но что сейчас нам мешает приятно провести время? Разве двое умных людей не смогут найти симпатичную тему для беседы за бокалом вина? — И с этими словами я кокетливо ухватила вышеозначенную посуду и единым духом ее опустошила. (Клянусь, вообще-то я за трезвый образ жизни!) Вино, пусть сладкое и относительно легкое, немедленно ударило в голову. Наверно, от нервов…
В продолжение моего краткого монолога граф наблюдал за мной, покусывая губы. А теперь откровенно рассмеялся.
— Пусть будет по-вашему. Поскучаем до полуночи на пару. А для начала, моя дорогая, не поможете ли убрать со стола?
— Как? — удивилась я. (Голова слегка кружилась, но приятно, так, будто я качаюсь на морских волнах.) — Граф должен мыть посуду сам? А где…
— С наступлением темноты Марта запирается у себя. И до утра вы ее не увидите. Она ужасно боится привидений.
— Привидений? — переспросила я, помогая отнести остатки ужина на кухню (хотя это было довольно рискованное занятие в моем-то состоянии).
— Ну да. — Граф действительно собрался мыть посуду, и он даже собственноручно засыпал порошок в посудомоечную машину. — Сорок восемь неприкаянных душ по ночам шляются по замку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
